Ученик

Увидев, что я наложил болт на ложе арбалета, Лен сразу подобрался и присел, начав тоже осматриваться.

Я чувствовал опасность, но не мог понять откуда она исходит. Как ни странно, от смерти меня спас Лен. Из кустов, которые находились метрах в десяти от нас, на меня метнулась черная тень. Очень быстрая. Я успел только перекатиться в сторону, чтобы избежать столкновения. Это был гарх, хищник, быстро развернувшись, опять кинулся на меня. Но Лен не сплоховал, он вскинул арбалет и засадил ему болт в брюхо. Зверь от неожиданности споткнулся и мне опять удалось увернуться от его клыков.

Тут уже и мне удалось выстрелить. Болт угодил ему в лапу, она подвернулась и хищник покатился по траве. Это дало мне возможность метнуть нож, который воткнулся в брюхо хищнику. Зверя это остановило ненадолго, он бросился на меня, повалив на землю. Мне удалось прикрыться арбалетом. Хищник яростно грыз деревянное ложе, но долго так продолжаться не могло. Ложе арбалета крошилось, как будто было сделано из гнилого дерева. Я с ужасом смотрел на клацающие зубы перед моим лицом. У меня даже не было возможности достать нож, чтобы защитить свою тушку. Все силы уходили на то, чтобы удерживать хищника на расстоянии от своего лица. Щелчок арбалета прозвучал для меня словно музыка. Лен, оказывается, был не из робкого десятка и не побоялся подойти почти вплотную и выстрелить в голову зверя. Гарх повалился на меня, вздрагивая всей тушей и заливая меня своей кровью. Я оттолкнул его в сторону и вскочил на ночи. Вытащив нож из брюха зверя, я побежал к нашей дичи, Лен без слов последовал за мной. Мы взвалили ношу на плечи и бегом побежали в деревню. Откуда только силы взялись. По своему опыту я знал, что после серьезной схватки, которая могла забрать жизнь, приходит сильная усталость, трудно себя заставить что-то делать. Подростковому организму на такие тонкости было наплевать, мчались мы как перепуганное стадо кабанов. Я даже не стал лицо вытирать от крови. В деревне на нас с удивлением и тревогой смотрели люди, кто-то пытался задавать вопросы. Мы молча неслись к моему дому. В себя я начал приходить только во дворе. Мы дышали, как загнанные лошади, руки дрожали. Из дома вышла мама, увидев меня, всего в крови, она метнулась ко мне, пытаясь рассмотреть раны. Я вяло отталкивал её руки, бормоча, что это не моя кровь. В нашем дворе начала собираться толпа. Наш забег по деревне видели многие. Мы тяжело дышали и ничего не отвечали на сыплющиеся со всех сторон вопросы. Пришёл староста деревни.