Сиротка. Книга шестая

Опасности я не ощущал, а Ихан крутился рядом, так что если кто-то ещё попытается к нам приблизиться, то сразу предупредит, своё дело он знал хорошо.

– Здравствуйте, господа, – поприветствовал нас воин, не дождавшись никакой реакции, даже поклон изобразил.

Наш внешний вид его наверняка смущал. Ну а что тут скажешь, если у меня один только меч стоил столько же, сколько всё их обмундирование, Ильматар тоже был одет довольно прилично. Согласен, мы долго бродили в этой одежде, но она была качественная, к тому же недавно стиранная.

– Доброе утро, – проявил я любезность. – Ищите кого-то?

– Да, – кивнул воин. – Это вы наших крестьян отбили?

– Мы, – не стал скрывать я.

– Моя госпожа, баронесса Рута, хотела бы с вами познакомиться, – заявил он.

– И где она? – Спросил я. – Среди вас вроде нет женщин.

– Она ждёт вас в своём замке, – нахмурившись, ответил воин.

– Пока не можем к ней в гости съездить,– улыбнулся я.

– Вас приглашает в гости баронесса, – ещё больше нахмурился воин. – Отказ для аристократов может быть воспринят как оскорбление.

– Серьёзно? – Удивлённо спросил я. – Перед тобой граф, так что это она меня оскорбляет тем, что послала своего слугу, а не приглашает меня лично, хоть бы письмо написала, а то на словах приглашение передала.

Разумеется, хамить не хотелось, на этом настаивал Ильматар, мол, чтобы знали, что мы тут никому ничего не должны.

– Господин граф, – тут же убрал недовольство с лица десятник, – Вы же понимаете, что маги не оставят просто так то, что вы убили их людей?

– Конечно, понимаю, – улыбнулся я, – они уже отыскали свой разгромленный караван, вот ждём, когда отряд появится.

– Мы можем помочь вам в отражении нападения, – заявил десятник.

– Сами справимся, – пожал я плечами, – можете обратно ехать.

– Всё же я настаиваю. Если вас убьют, то мы будем следующими, баронесса уже готовится к бою, даже крестьяне вооружаются. Мы все понимаем, что нас ждёт.

– Присаживайтесь, – предложил я, – поговорим.

Это не простой крестьянин, должен знать больше. Началась долгая беседа, которая постепенно превратилась в допрос. Разумеется, допрашивал я, а десятник как прилежный ученик отвечал на все мои вопросы.