Другая сторона стены

Другая сторона стены

Надежда Черкасская

1998 год. На стене краеведческого музея в одном из западносибирских поселков висит портрет девушки. Местные жители называют ее Черной Софьей, а легенда, переходящая из уст в уста, гласит, что почти полтора века назад, в 1865 году, в ее доме произошло убийство. У этого преступления нет прямых доказательств, и давным-давно нет в живых никого, кто мог о нем что-то знать. Но безмолвным свидетелем того, что произошло, остается сам дом.Полина учится на архитектора, и однажды летом ей и двоим ее друзьям приходится отправиться на практику по реставрации старинного дома в одном из поселков на севере области.

Сами того не осознавая, они постепенно оказываются в водовороте событий, где оживает далекая история, а местные легенды порой говорят правду, а порой – искажают реальность.

Надежда Черкасская

Другая сторона стены

По течению

Две горлицы в листьях лавра

печалились надо мною.

Одна из них была солнцем,

другая была луною.

Спросил я луну: «Сестрица,

где тело мое зарыли?» -

«Над сердцем моим", – сказала,

а солнце раскрыло крылья.

Федерико Гарсиа Лорка

Россия. Сибирь.1998 год.

Короткий и резкий свист взрезал воздух прямо над моим ухом. Ведь всё еще можно исправить?

Я бежала по некогда ровному, как ладонь, полю, теперь развороченному дымящимися ямами, перепрыгивала через них и устремлялась дальше. Ведь если успеть вовремя, то можно его предупредить?

Яркое солнце сияло в безоблачной выси – я зачем-то подняла на него взгляд и на несколько секунд ослепла.

А потом угодила ногой в одну из тех самых дымящихся ям. Сколько секунд я потеряла? Могла ли я успеть?

Свист раздался снова, – но уже вдали, понизу, за широкой проселицей, уходящей в зеленый косогор. Голубая, чистая даль содрогнулась от крика.

Кто-то резко схватил меня за плечо, и безоблачное небо начало исчезать, сворачиваться и превращаться в густую тьму, рассеивавшуюся маленьким желтым огоньком.

– Полина… Ты снова закричала, и я…

Я отерла ладонью холодное заплаканное и вспотевшее лицо и приподнялась в кровати.

Надо мной нависла моя подруга и соседка по комнате Ира – всклокоченные со сна светлые волосы, испуганные голубые глаза.

– Это сигарета? – тупо уставившись на нее, спросила я, указывая на маленький огонек, освещавший нашу комнату. Перед глазами расплывалось всё, кроме Ириного лица. Подруга заморгала, повернулась к огоньку, потом снова ко мне и прошептала:

– Да нет, свеча.