Сиротка

Радовало, что голова начала понемногу проходить, хотя при резком движении отдавалась боль, такое бывает при высокой температуре, хотя никакой слабости я не чувствовал, а значит и температуры нет. Скорее всего, болела моя буйная головушка только из-за того, что по ней кто-то крепко приложился, ну или сам ударился, иначе откуда такая большая шишка на макушке. Самое печальное, я помнил всё, что со мной происходило в прошлой жизни, но не помнил ничего из жизни этого парня. Даже не знаю, как зовут этих ребят, которые тут спят, но сразу видно – беспризорники, за прошлую жизнь я на таких насмотрелся.

– Очнулся? – Услышал я позади незнакомый голос и резко развернулся, но снова поморщился, резких движений лучше пока не делать.

На меня, сидя в своей постели, если можно так сказать, смотрел такой же чумазый мальчишка лет семи – десяти, тоже худой, как из концлагеря, видно недоедает. У меня, например, в животе бурчало, кушать хотелось очень сильно.

– Очнулся, – кивнул я и приложил палец к губам, мол, не разбуди остальных.

– Я знал, что ты очнёшься, – обрадованно зашептал мальчишка. – А Грэк говорил, что нет, трое суток в беспамятстве это не шутка.

– А Грэк это кто? – Тут же спросил я. Нужно было как можно быстрее узнать, что тут и как.

– Ты чего? – Парень удивлённо захлопал глазами, это я смог рассмотреть, глаза уже привыкли к темноте, да и на улице начало светать. – Вон Грэк, наш старший, они с Ларом тебя сюда приволокли.

– Не помню ничего, видно здорово башкой треснулся, – пожаловался я.

– Ну дела, – почесал макушку мальчик, который так и не назвал мне своё имя.

– И меня не помнишь как зовут? – Недоверчиво спросил мой собеседник.

– Не помню, вообще ничего не помню.

– Я Шустрый, – представился парень. – Твой друг.

– А зовут как?

– Карик, – пожал плечами мальчишка, но у нас по именам только старшего и его помощника зовут, а мы пока рылом не вышли. Так ты действительно ничего не помнишь?

Ответить я не успел. Несмотря на то, что мы разговаривали шёпотом, остальные дети тоже проснулись и уставились на меня, мало того они, похоже, давно не спят и слушают наш разговор.

– Одноногий Улдис говорил, что солдаты иногда память после ранения в голову теряют, – сообщил он.

– А, – отмахнулся Карик, – эта пьянь и не такое расскажет, особенно если ему налить.

– Погодите, парни, – остановил я начинающийся спор.