Лекарь. Книга третья

 – Вообще-то у тебя много работы, впрочем, как и сейчас.

– Да брось, там дел осталось совсем немного, думаю, что пораньше сегодня домой вернусь.

– Вот видите, – показательно тяжело вздохнул я. – Не успел жениться, как тут же на шею села, бессовестная девчонка. Когда там нужно быть?

– Завтра в обед.

– Хорошо, думаю, что у меня получится приехать. И ещё к Вам один вопрос имеется, как Вы умудрились ко мне попасть? Не поймите неправильно, просто у меня политики с олигархами в очереди стоят при всех своих возможностях.

– Так мне Ваш охранник помог, молодой такой мужчина. Его вроде Никитой Андреевичем зовут. Я его в прошлый раз видела, вот и обратилась, когда он с охранниками разговаривал.

Понятно, это наш «идейный коммунист» помощь оказал, а я-то удивляюсь, как простая женщина смогла так легко до меня добраться. Впрочем, пройти через вояк невооруженному человеку можно, там у них как-то непонятно службу несут. Могут пропустить простую женщину, а политика завернуть, и плевать им будет на его орание, ещё и на землю уронят, если сильно возмущаться будет.

На следующий день мы отправились в детский дом, даже подарки детям купили. Если честно, так и не понял, для чего я там был нужен. В то, что якобы для того, чтобы дети меня поблагодарили, не верил, то, что мои деньги украли, даже думать было смешно. Моя служба безопасности не дремала, к тому же пополнялась новыми людьми постоянно, настоящими профессионалами своего дела. Теперь брали не только бывших инвалидов, но и переманивали у других людей.

Само собой, Алёна напросилась ехать вместе со мной, да и Вадим бурчал что-то про то, что и ему хочется немного развеется. Впрочем, зря он жаловался, что круглыми сутками работает, так же как и у всех имелся у него выходной, причём если мне иногда приходилось выезжать на работу в свой заслуженный отдых, то ему и Алёне – никогда.

Когда наш кортеж въехал на территорию детского дома, я сразу понял, зачем эта добрая женщина хотела мне его показать. Старое обшарпанное здание с новой крышей, вот что можно было сказать сейчас про это строение, а в нём проживало больше двухсот детей возрастом до двенадцати лет. Видно поэтому директор решил меня разжалобить, а не просто поблагодарить.