Лекарь. Книга четвёртая

– Что-то я понять не могу, а почему Вы ко мне обращаетесь? Насколько я знаю, Вы с подобными вопросами раньше к властям обращались.

– Они пока не хотят с нами сотрудничать, – ответил мужчина. – Поэтому решили напрямую к Вам обратиться.

– Вынужден Вам отказать ровно до того момента, пока Ваши друзья полностью не возобновят строительство. Вы почему-то решили, что можно не выполнять взятые на себя обязательства.

– Мой знакомый не имеет к этим людям никакого отношения, – сказал британец. – Они, возможно, даже не знакомы, тем более строительство прекратилось по уважительным причинам.

– Кому-нибудь другому про это рассказывайте, – оборвал я гостя. – Мне это не интересно, пока Ваши друзья не продолжат строительство, можете ко мне не приезжать. Мне хочется, чтобы Вы поняли, что молодость не вечна и рано или поздно Вы и все Ваши знакомые окажутся передо мной и я не уверен, что снова вам помогу.

– Я это понял, но Вы можете сами узнать, что у меня никаких задержек не было, моя семья дорожит своей репутацией.

– Радует, надеюсь, другие начнут брать с Вас пример, но пока я Вам ничем помочь не могу.

– Вы даже не выслушали моё предложение.

– Я всё сказал, помогать Вам пока не буду, так что делайте свои предложения тем, кто свои обещания не выполняет, – сказал я.

Мужчина, убедившись, что уговорить меня не получится, замолчал, но уходить не спешил.

– Андрей Евгеньевич, можно Вам вопрос задать? У Вас на самом деле теперь больше двух сотен учеников есть?

– Да, – кивнул я.

 – Что-то ещё?

– Нет, – мужчина встал и, попрощавшись, вышел.

Я остался один в своём кабинете и призадумался. Всё, информация в Европу уже ушла, что и не удивительно, секретов тут не разводили, так что теперь нужно детей как можно лучше охранять, чтобы не украли.

Нужно отметить, что уже через пару дней ко мне стали таскать на омоложение учёных из России. И если раньше мне за них никто не платил, то теперь стали выделять за это деньги, видимо из казны, как за иностранцев, причём это делали без моей просьбы.

Журналисты кружили около моего дома как чайки, желая взять интервью, ко мне не подходили, а вот Алёна, моя супруга, с ними поговорила. Нравилось девушке, что её по телевизору показывают. Впрочем, беседовала она только с нашими журналистами, один раз решила дать интервью иностранцам, только вот эти люди стали снова меня обвинять во всех смертных грехах, так что разговора не получилось.