Мадагаскар. Кинематографический роман

Сделал он это по просьбе своей возлюбленной. Точно сказать не могу, но это вполне вероятно. Мне посчастливилось посмотреть ту ленту, могу засвидетельствовать, что это была великая картина, даже после стольких лет не могу забыть того воздействия, которое она на меня оказала. Если бы ШШ не сожгли, возможно, кинематограф пошел бы по другому пути.

Солнце светило сквозь тонкие края сероватых кучевых облаков, из которых на землю падали редкие капли дождя.

Дракон полюбил девушку, а девушка полюбила Дракона. Звучит банально, но синопсис и не может звучать иначе, подумал Штефан Шустер.

Поэтический кинематограф трудно передать литературными терминами и приемами; чтобы описать настоящую фильму, надо быть поэтом, человеком, который использует язык в его эстетической функции. И наоборот, поэт вовсе не обязательно может сделаться кинорежиссером. Я знавал вполне себе хороших поэтов, которые не могли снять ничего путного. Льщу себя надеждой, что во мне есть режиссерское дарование, и потому я не буду пытаться передать вам силу и очарование своей фильмы без кинопроектора.

Дракон был постоянным персонажем моих детских кошмаров, он с завидной регулярностью появлялся в сновидениях. В моей картине «Девушка и Дракон», как нетрудно догадаться из названия, было два персонажа: героиня, девушка, и непосредственно дракон. Девушку я нашел благодаря Гитлеру, а самого дракона заприметил давным-давно.

Рептилия уже снималась в кино лет сорок назад. Мне было тогда лет пять, и я ее хорошо запомнил. То была фильма на основе древнего скандинавского мифа, повествующего об одном легендарном германском воителе. Позже подобный вид кинематографа назовут байопиком. За свою героическую жизнь этот самый рыцарь совершил массу невероятных подвигов, оставаясь абсолютно неуязвимым к копьям, мечам, дротикам и прочим железкам, которыми вероломные враги постоянно пытались его проткнуть и изрезать.

Объяснялась эта неуязвимость тем, что в юности, будучи чрезвычайно предприимчивым и смекалистым молодым человеком, наш герой прокрался тайком в логово дракона, который ничего не подозревал и безмятежно спал после дневной трапезы.

На этом благородный воитель не остановился. После убийства рептилии, будучи человеком не брезгливым, он незамедлительно искупался в крови своей жертвы.