Дипломная

 – Сам себе удивляюсь!

Я к нему повернулась и, кокетливо взмахнув ресницами, промурлыкала:

– И как же такой обаятельный и привлекательный мужчина еще не захилел в этой приземленной компании!

Лель восторженно закатил глаза и картинно взмахнул руками.

– Юленька, как же ты права! Тут все, кроме меня, замечательного, на редкость скучные, неинтересные и пресные создания!

Феликс негромко хмыкнул и холодно сказал:

– Лель, твое чувство юмора меня, как всегда… крайне умиляет. Но, к сожалению, как бы одна кошка ни оценивала общество своего хозяина и сколь бы ей ни нравились соседние «коленки», выбора ей уже никто не предоставит!

– Кошка сама решает, где и с кем ей гулять, – процедила я.

– Вот только свой выбор ты раз и навсегда уже сделала! И на мой взгляд, ветреность – не самая лучшая черта.

Лель глумливо хихикнул:

– Ну, так ты же, несмотря на гулящую натуру кошки, отнюдь не внакладе из-за ее выдающихся черт… хм, характера. – Пауза и выразительный взгляд, опустившийся мне на грудь.

Я оставила без ответа их грубые шуточки и постаралась, чтобы на лице тоже ничего не отразилось. Лишь отвернулась к окну и сильно прикусила губу с внутренней стороны.

Все же, несмотря на то что отец был военным, он оберегал меня от специфического мужского юмора. А после его смерти я общалась с компаниями, в которых не допускали подобных вольностей.

Как же это… низводит. До какого-то очень низкого уровня. Я не привыкла, чтобы со мной так разговаривали.

В машине повисла долгая пауза, которую прервал резкий голос Айлара:

– Ну молодцы!

Негромкий вздох с заднего сиденья, и Лель проговорил:

– Ну да… перестарались. Юль, извини, мы не хотели тебя задеть.

– Мне от твоих извинений не легче! – Я порывисто развернулась и всплеснула руками, при этом задев Феликса, из-за чего вильнула машина.

– Вот это уже лишнее, – напряженно сказал Смерть и одновременно с этим на плечи, смяв светлую ткань блузы, легли знакомые сероватые пальцы с черными когтями. Они заставили меня откинуться на спинку кресла и, скользнув по шее, быстро нажали на несколько точек, отчего мне стало совсем-совсем хорошо и все произошедшее вдруг показалось незначительным.

– М-да, переусердствовал, – как сквозь туман, донесся голос Мастера.