Лорд Галифакс: Святой Лис

Я тогда молился всем своим сердцем: так как все мы должны нести свой крест, пусть это будет самой тяжелой твоей ношей, а другие бы тебя не коснулись. Я действительно думаю, что Бог наделил тебя многими достоинствами: характером и расположением, желанием любить Его. Но мой дорогой сын, я не буду говорить об этом; я хочу только сказать, что я действительно люблю тебя всем своим сердцем и молю Бога сдерживать и благословлять тебя всеми способами, сохранять тебя верным Ему. Сделай что-то достойное для Его церкви, прежде чем ты умрешь, это должно понравиться Ему»[40 - Hickleton Papers, 16 April 1902.

].

Помимо дел духовных лорд Чарльз был занят и практическими. Он начал перестраивать второе свое имение – Гэрроуби. Точнее – расширять, добавив и без того внушительному дому несколько залов, а также сделав специальную тайную комнату с хитрыми проходами, благодаря которым человек мог исчезать в одной части дома и появляться в другой совершенно неожиданно. Этими ходами лорд Чарльз с удовольствием пользовался, чтобы пугать домочадцев и гостей.

С этими же целями он купил коллекцию черепов у своего друга-медика в Лондоне, а также набор отвратительных масок, по-видимому, сделанных из человеческой кожи. Иногда он надевал одну из этих масок и с дикими криками выскакивал из темноты на детей. Те в страхе разбегались. Они свято верили в то, что, если доберутся до своих спален, будут спасены. Они бежали туда, сломя голову, но благодаря тайным ходам лорд Чарльз оказывался там раньше и встречал их в своей страшной маске, лишая надежды спастись.

Пока шло строительство, он выгуливал детей в длительных экспедициях далеко от дома. Однажды на такой прогулке за Эдвардом и его сестрой погнался бык, которого они перепугались до смерти, но с тех пор стали «испытывать уважение ко всем быкам, особенно если они были поспокойнее того»[41 - Earl of Halifax. P. 44.]. Видимо, эта встреча с быком вдохновила неутомимого лорда Чарльза заняться вопросами животноводства. Вскоре в парк Гэрроуби доставили не только пятнистых оленей и яков, пригодных для северных йоркширских широт, но также страусов эму и кенгуру, что наводило ужас на окрестности.

Охота на зверей шла с особенным весельем, парк оглашали крики «вперед, за кенгуру!», но даже те из животных, которые уцелели при отстреле, следующей зимой просто умерли от холода. Олени же сбивали с толку стаю охотничьих псов, которые с удовольствием за ними гонялись, вместо того чтобы гнаться за лисами.