Выше только любовь

– Сколько тебе лет? – спросил Томми.

– Шесть. А тебе?

Мальчик гордо выпятил грудь.

– Почти девять.

Девочка сморщила свой крошечный нос, и это показалось Томми очень милым.

– Когда день твоего святого? – спросила девочка.

– Двадцать третьего ноября.

Девочка улыбнулась, и Томми вновь смутился. Ведь до этого времени оставалось еще целых пять месяцев.

Элизабет некоторое время молчала, прежде чем спросить:

– Не любишь ярмарки?

Почувствовав, что она мягко пытается вытянуть из него информацию, Томми напрягся и недовольно поджал губы.

Ему не хотелось это обсуждать. Он уже собирался прогнать девочку, не обращая внимания на ее высокое положение, и потребовать оставить его в покое, но потом взглянул в ее глаза, и гнев моментально испарился. Она не собиралась совать нос в чужие дела, а просто хотела быть любезной.

Томми поднял с земли небольшой плоский камень и бросил в реку. Камень подпрыгнул на поверхности дважды, прежде чем скрыться под толщей воды.

– Моя мама умерла в прошлое воскресенье.

Томми почувствовал на себе взгляд девочки, но не поднял глаз, не желая видеть написанной на ее лице жалости.

– Должно быть, ты очень по ней скучаешь.

Томми кивнул, и его горло снова сжала судорога боли. Он ужасно скучал по матери – красивой, улыбчивой женщине, беззаветно любившей мужа и сына. Но это вовсе не оправдывало его слез.

Должно быть, Элизабет догадалась, о чем он думает. Томми почувствовал легкое прикосновение к своей руке – словно села бабочка и расправила крылья, – и по его телу разлилось странное тепло.

На мгновение это напомнило ему о том, как он чувствовал себя в объятиях матери.

– Я никогда не знала своей мамы, но все равно по ней скучаю.

Томми сдвинул брови.

– Ты не знала свою маму?

Девочка покачала головой, и льняные волосы разлились по ее плечам подобно вуали, сотканной из золотых и серебряных нитей.

– Она умерла, когда я появилась на свет.

– Моя мама тоже умерла во время родов. – Томми ненадолго замолчал.

 – Когда родился мой брат.

Должно быть, Элизабет услышала что-то в голосе мальчика.

– Но он не хотел сделать ей больно, – тихо произнесла она.

Томми ошеломленно втянул носом воздух. Осознав сказанное, он в ужасе посмотрел на девочку.

– Когда я была маленькой, мой брат тоже во всем винил меня. – Взгляд больших голубых глаз Элизабет, казалось, прожигал насквозь. – Но он меня простил.

– Нечего было прощать. Ведь ты ни в чем не виновата.