Провокатор… Герой… Кто он?

Постепенно в нем родилось желание попытаться разрушить организацию широковещательной саморекламы, отомстить за народные права, особенно поруганные в последние годы самодержавного правления. Дмитрий явственно ощущал страдания своей души. В нем возникло и зрело непреодолимое желание выкинуть чрезвычайно яркую, забавную, злую шутку, которая способна проучить непомерно чванливую, но беспечную власть. Самих властителей. Желание это затаенное: оно не просто возникло – оно заискрилось, превратилось в мечту, надежду и уверенность.

Прошло уже почти два года подпольной бездеятельности. От активной революционной работы Дмитрий отошел: прежде считал ее смыслом своей жизни. Эти годы не перечеркнули его симпатии и пристрастия. Он много раз пытался оторваться от «смысла своей жизни», от рискованной и многосложной борьбы. Не смог! Его насквозь пропитал яд прошлой жизни и нелегальной деятельности. Ничем нельзя вытравить воспоминания прошлого, опыт борьбы. Дмитрий не смог заинтересоваться ничем другим – он не встретил ничего важного и более стоящего.

Подпольная борьба – это его призвание!

Его сердце слишком чутко: близко воспринимает происшествия, оригинальные мысли, общественные течения. Воспоминания постоянно возвращают его к прошлому. Он старается не прислушиваться к голосу своей души. Но разве не услышишь этот голос? Его ничем не заглушишь. Ничем не заменишь цель, идеал: нет ничего стоящего в этой беспросветной, сволочной жизни. Бесполезно отдаваться собственным переживаниям и перетирать в мозгу однотипные мысли.

Его манит к себе и рвет живое общественное служение.

В мыслях Дмитрия зреет коварный план… С каждым новым днем и часом его замысел наполняется смыслом и обретает зримые очертания. Дмитрий уже не в силах владеть собой и отказаться от преследовавшего его наваждения.

При встречах с товарищами по революционной деятельности Дмитрий откровенно признавался: он верит в пользу одних только индивидуальных актов. Основанием служит его убеждение: из собеседников никто не догадается, что он откровенно говорит о своих планах.

Действительно, спокойного, владеющего собой человека товарищи встречают. Воспринимают абстрактно все эти разговоры. Ни у кого не возникает подозрения, что в его сознании зреет план чрезвычайной важности. Даже родные не замечают в нем особых перемен.

Один известный факт дает понять: не все «спокойно на Шипке» – в середине августа родители уезжают за границу. Во время прощания.