Взывая из бездны. De profundis clamat

Я был полон решимости выбраться оттуда, но уже не потому, что хотел свободы для себя. Я хотел предупредить тех, кто еще не попал сюда, но скоро попадет. Ведь я знал, что они восстанут и будут драться, как дрались евреи Варшавского гетто. Узнав правду, они откажутся покорно идти на бойню.

Каждый вечер я разгружал вагоны и смотрел, как человеческий груз выстраивается для отбора. Здесь статистика, которую я так тщательно собирал, те цифры, которые я держал в голове, становились внезапно мужчинами, женщинами и детьми.

На это трудно было смотреть. Но именно это зрелище делало мою задачу такой необходимой. Перед моими глазами были люди, которых можно было спасти, если бы только хоть один человек, видевший концлагеря изнутри, мог сбежать и рассказать о них миру».

Информация, поведанная ими миру в лице его видных деятелей, судя по последовавшим результатам, никого особенно не впечатлила.

Отсутствие соответствующей реакции некоторые объясняют тем, что мир был не готов поверить в реальность творимого зла, другие полагают – миру в тот момент было не до них…

Особое место среди свидетелей – вестников из ада, принадлежит поляку, католику, просто порядочному человеку и гражданину, удостоившегося за свои деяния звания «Праведника мира» Яну Карскому.

Вероятно, по зову души, до которой дошли стенания сотен тысяч его сограждан, переодетый в форму украинского полицая, он посещает застенки Варшавского гетто с тем, чтобы лично увидеть и запечатлеть здесь происходящее. Его встречают горы трупов, сброшенных в сточные канавы, умирающие скелеты с застывшим и устремленным куда-то в небо взором просящих подаяния детей, женщины в лохмотьях с безумными глазами, прячущиеся в подворотнях разрушенных домов…

Неожиданно где-то рядом раздается стрельба.

– Они занимаются охотой на евреев, – объясняют Карскому сопровождающие его друзья.

Днем позже Ян Карский оказывается в Избице – на сортировочной станции, где становится свидетелем отправления узников гетто в газовые камеры концлагеря Треблинка.