Взывая из бездны. De profundis clamat

Он спросил, что я могу сказать. Я сказала ему, что он знает, что я могу сказать. Тогда он пришел ко мне в постель, и у нас было половое сношение».

Из последующих сеансов половых сношений в памяти узницы запечатлена ночь, когда в самый неподходящий момент раздался сигнал тревоги. Изнутри включили свет, и послышались шаги дежурного надзирателя:

«Голый Гесс скрылся за дверью, а я спрятала его униформу в постели… Когда все успокоилось, Гесс оделся и вышел. Но вскоре он вернулся и сказал, что не хотел бы выходить в лагерь, потому что там много людей.

Обнаженный, трясущийся за дверью от страха предстать перед подчиненными без мундира герр комендант пытается одной рукой дотянуться до символа своей «истинной мужественности» – к эрзацу фаллоса – пистолету, прикрывая другой еще не успевшую расслабиться плоть.

Всего, по подсчету узницы, «у нас было четыре или пять ночных половых сношений».

Неизвестно, насколько – за время этих немногочисленных ночных сношений – Руди Гесс успел проявить себя успешным самцом.

В панике перед незапланированным последствием таинственной связи оберштурмбанфюрер предпринимает срочные меры – беременность должна быть прервана.

«Это было в апреле или мае 1943 года. Госпожа Регенштайдт сказала мне взять длинную иглу, чтобы открыть яичник, и положить внутрь калийное мыло… При помощи зеркала я попробовала это сделать и потеряла много крови, а место сильно распухло.

P. S. В своем «Предисловии» к «Автобиографическим заметкам Рудольфа Гесса» Мартин Брозат нам напоминает:

«Подретушировал Гесс и описание своих отношений с женщинами – например, он умалчивает об интимных связях с еврейкой, которые поддерживал, будучи комендантом Освенцима, и за которые чуть не предстал перед эсэсовским судом».

Уступая одолевшему вожделению, Гесс решительно наступает на горло собственным принципам, о которых убийца торжественно поведал в своих воспоминаниях:

«Я никогда, – не без чувства гордости сообщает он, – не мог болтать о таких вещах – половые отношения без любви стали для меня немыслимы. Таким образом я оберегся от любовниц и борделей».