Жизнь и учение святителя Григория Богослова

Он также хорошо понимал, что традиционный для его времени монашеский образ жизни, предполагающий удаление в пустыню и аскетическое трудничество, плохо сочетается со стремлением к книжной мудрости. Григорий искал для себя промежуточный, «средний» путь, идя по которому он мог бы сочетать монашеский аскетизм с учеными трудами и, не лишаясь уединения, приносить пользу людям:

Наконец, нужна была мужественная решимость.

На внутренний суд собираю друзей,

То есть свои помыслы – этих искренних советников.

Но страшный вихрь объял ум мой,

Когда искал я лучшее из лучшего.

Давно было решено все плотское низринуть в бездну,

И теперь это нравилось мне больше всего.

Но когда рассматривал я Божественные пути,

Нелегко было найти путь лучший и гладкий…

Приходили мне на ум Илия Фесвитянин,

Великий Кармил, необычайная пища,

Удел Предтечи – пустыня,

Нищелюбивая жизнь сынов Ионадавовых.

Но и любовь к божественным книгам одолевала меня,

И свет Духа при созерцании Слова;

А такое занятие – не дело пустыни и безмолвия.

Много раз склонялся я то к одному, то к другому…[73 - PG 37, 1048–1050 = 2.356.]

Примеривая к себе тот или иной образ жизни, Григорий менее всего думал о священстве, казавшемся ему несовместимым с безмолвной и созерцательной жизнью, к которой он стремился. Во времена Григория монашество и священнослужение вообще рассматривались как два противоположных образа жизни: монах должен молчать, священник – проповедовать; монах – жить вдали от людей, священник – среди лю дей; монах должен быть занят созерцанием и заботиться о своей душе, священник – вовлечен в активную деятельность на пользу ближних.

Григорий, воспитанный в доме епископа, относился к священнослужителям с благоговением, однако сам предпочитал держаться вдали от церковного престола:

Итак, я признавал, что надо любить людей деятельных,

Которые в удел от Бога получили честь

Руководить народом через Божественные таинства,

Но сильнее охватывало меня стремление к монашеской жизни…

Престол был для меня досточестен, но поскольку я стоял вдали,

Он казался мне тем же, чем является свет

Для слабых глаз.

Только не на то, что сам получу его среди многих поворотов судьбы[74 - PG 37, 1052 = 2.357.].

Однако, пока Григорий колебался в поисках пути, который наиболее соответствовал бы его устремлениям, выбор был сделан за него.