Венец Логоры 2. Чистильщик

Дед к себе обратно отхлынул, в кресле угнездился, руки на острые коленки пристроил.

– Этой поездочки тебе на всю жизнь хватит. Детям и внукам рассказывать, стращать да поучать. Глядишь, больше ценить станут – как для них предки на Астаре всё устроили.

Иван хмыкнул язвительно.

– А Логору для примера держать будем? Пальцем тыкать: вон в каком дерьмище люди живут! А у вас хорошо, цените. Так, что ли?

– Далась тебе Логора эта, трижды проклятая! Вот поэтому у нас её даже в школе стараются лишний раз не вспоминать!

Дед с досадой сморщился, лицом сдувшийся шарик изобразил.

– У тебя родная планета есть! Логорийцы пускай сами разбираются: как им жить, с кем и как часто. Да и стоит ли вообще. А ты домой давай, Ванюха. Заждались мы тебя тут. И, Вань, выключи ты, Рода ради, этих светляков за спиной. Спасу нет глядеть на них, заморгали насмерть! Где это ты вообще?

– Рубка имперского космического штурмовика. Серый, отключи пульт!

Клич штурмовика не отозвался, просто выполнил команду.

– Того самого? – прищурился дед. – Это чего, боевой клич твои приказы выполняет? Имперский штурмовик?

– Его позывной – Серый. Он признал меня своим командиром. Кстати, мог бы и не признавать, это его решение.

Нарочито громко сказал, для Серого. Пусть отметит у себя. Поди знай, может ему это важно для чего-нибудь? Для протокола какого особого. Мозги у него сложные, механизм принятия решений неизвестный.

– Страшно мне чего-то, Ванюша, – дед поёжился, словно сам в штурмовике сидел, а не на другой планете. – Ты поаккуратнее с ним… И собирайся домой. Вот, в штурмовик свой садись и дуй до дому. Астарийскую гвардию я извещу, чтобы не сбили ненароком.

Серый презрительно фыркнул. Ясно, что он подумал о дедовой планете в целом, и о гвардии в частности. Правда, без команды в разговор влезать не стал – военное воспитание как-никак.

– Ну, чтобы не связывались. Зазря боеприпасы не жгли. Чай, недешёвые.

Иван встал, руки в карманы сунул, на деда глянул исподлобья.

– А чего это вы меня так старательно на Астару зазываете? Сам говоришь: две планеты моей выдачи требуют!

Лицо деда вдруг закаменело, глаза чем-то неприятным налились, едва не почернели. Осерчал старый не на шутку, вскочил тоже.