Во имя Великой Империи

–Мы побежали за подмогой!– произнёс один,– Нужно было поднять тревогу…

–Постовые на стене уже её подняли,– Стоунхед нахмурился,– Вы жалкие трусы! Вы бежали с битвы!

–Это не так, Ваше…– попытался оправдаться один из солдат, сложив руки на груди.

–На колени!– короткий приказ. Солдаты, стоявшие за спинами вечерних постовых, ударом ноги по лодыжке поставили коллег на колени,– Не потерплю трусов на службе!

–Вы его не видели!– закричал другой солдат,– Вы бы тоже бежали!..

–Рубите!– Стоунхед моментально покраснел от злости.

–Да что б ты сдох!– зажмурившись, закричал что есть силы тот, кто рассказал Стоунхеду об увиденном. Король тут же поднял руку, чтобы остановить казнь и отправить наглеца на пытки, но лезвие уже отсекло голову солдату. Стоунхед замер. Он посмотрел на людей вокруг. Многие переглядывались, но боялись даже шептаться. Короля бросило в жар. Чтобы скрыть нервоз, Стоунхед быстрым шагом подошёл к своему коню и запрыгнул в седло, чтобы скорее спрятаться от лишних глаз. Парню как-то стало совсем не по себе.

–Что прикажете делать, Ваше Величество?– быстро заговорил он. Стоунхед даже не смотрел на Трена.

–Зови ко мне святого отца Сэфу,– произнёс он, сдерживая страх,– Чтобы немедленно пришёл ко мне в тронный зал! И готовьте отряд, а затем немедленно отправляйтесь в Зелёный Рай. Может это и был не человек, но точно не Ройдфорд. Принесите мне его голову в доказательство, что мёртвые не могут ходить. А зверя, если снова явится в город, изловить.

Арчибальд глубоко вздохнул, вытирая влажные волосы чистым полотенцем. Мужчина уже надел чистую рубашку и брюки, и смотрел на себя в зеркале в новом свете. «А в целом, я неплохо выгляжу даже так»,– мысленно пошутил он, а на деле лишь горько усмехнулся,– «Просто почаще купаться и не разводить на себе столетнюю грязь. Поставь красавца с грязной физиономией рядом с чистым поросёнком, конечно, поросёнок симпатичнее будет». Повесив полотенце на крючок, мужчина покинул зал. «Кого я обманываю…»– он направился к себе в спальню,– «Я никогда не думал, что такое уродство вообще возможно в природе…».

«Странно»,– думал он, стараясь как можно быстрее причесать спутавшиеся волосы,– «Это же не моё тело… Мало того, выгляжу иначе, но ведь изменилось всё! Живой человек уже давно захотел бы есть, а я не хочу. Да что там, нужду нужно было бы давно справить, а мне не нужно. Всё это как-то неправильно. Что-то не так, и это мягко сказано! Я не узнаю себя.