Жизнь гейши. Мемуары самой известной гейши в мире

И тут Старая Злюка упомянула о по-прежнему наводящей на меня ужас Яэко.

– А разве не будет естественнее всего, если мы дадим ей Яэко? Она ведь на самом деле ей старшая сестра, да к тому же из нашего окия. И хотя в прошлом Яэко принесла нам немало хлопот, думаю, на этот раз все будет хорошо.

Мое сердце сжалось.

Матушка Сакагути возразила.

– Я думаю, у Яэко куда больше недостатков, чем достоинств, – заметила она. – Зачем бросать тень ее побега и развода на Минэко? Наша малышка заслуживает большего.

Кроме того, другие гэйко не любят Яэко. Какую пользу она сможет принести? И чем вам не подходит Сатохару? Я думаю, это был бы идеальный вариант.

В случае с воспитанием гэйко, как и в японском обществе в целом, личные взаимоотношения нередко становятся ключом к успеху. Именно поэтому матушка Сакагути хотела, чтобы моей наставницей стала та, что сможет поднять мой статус.

«Пожалуйста, послушайте ее», – мысленно умоляла я, прячась в своей укромной кладовой.

Но Старая Злюка не отступала.

– Боюсь, это невозможно, – сказала она. – Я бы, пожалуй, не смогла так тесно сотрудничать с Сатохару. Она мне кажется заносчивой и трудной в общении. Думаю, лучше будет выбрать Яэко.

Госпожа Сакагути попыталась ее переубедить, но Старая Злюка уже все для себя решила.

Позже я не раз размышляла, почему Масако выбрала для меня опозорившую свое имя Яэко, а не блистательную Сатохару. Возможно, она просто предпочла более послушную.

Так или иначе, моей «старшей сестрой» решено было назначить Яэко.

Похоже, я никогда не смогу от нее избавиться.

Родители часто приходили меня навестить. Папа приносил книжки с картинками и мои любимые лакомства. Мама – то свитер, то платье, которые сама связала. Со временем меня стали пугать эти посещения, потому что Яэко в такие моменты впадала в очередной приступ ярости. Она кричала, что мои родители продали своих дочерей, и швыряла посуду на кухне. Меня все это ввергало в ужас.

В попытке защитить родителей я решила сделать все, чтобы они перестали приходить, и начала игнорировать их каждый раз, когда они появлялись в окия.

Теперь, уже сама будучи мамой и оглядываясь назад, я даже представить себе не могу, насколько мучительна была для папы и мамы моя холодность.

Время шло, и я продолжала искать свое место – как в окия Ивасаки, так и на улицах Гион-кобу. После войны на окрестных улицах было полно детей, и у меня впервые появились друзья.