Жизнь гейши. Мемуары самой известной гейши в мире

И лишь одна женщина жила отдельно, хотя казалось, что она постоянно находится в доме. Ее звали Тадзи, но все называли ее Аба, «Младшая Мама». Она следила за приготовлением пищи, одеждой, закупками и уборкой. Аба была замужем за братом тетушки Оимы.

Я пыталась разобраться с иерархией, принятой в окия. Здесь все было совсем не так, как у нас в семье, где папа готовил, мама отдыхала и ко всем детям родители относились одинаково. От этого казалось, что в семье все равны.

Жительницы окия делились на две группы.

К первой принадлежали тетушка Оима, Старая Злюка, гэйко, майко и я. Аба, Кунико, ученицы и служанки относились ко второй. У первой группы было больше власти и привилегий. Это меня расстраивало, потому что Кунико, которую я любила, не принадлежала к моей группе, а люди, которые мне не нравились – например, Яэко, – наоборот.

Представители второй группы иначе одевались, пользовались другими туалетами и не притрагивались к пище, пока не заканчивали есть мы. У них и еда была другая, и сидеть им приходилось не в центре столовой, а возле кухни.

И только они, насколько я могла судить, постоянно были заняты делом.

Однажды я увидела на тарелке Кунико рыбу, запеченную целиком. Рыбе не отрезали ни голову, ни хвост, и выглядела она невероятно аппетитной. Никогда прежде я не видела ничего подобного, в доме моих родителей ели только порционно нарезанную рыбу – пережиток папиного аристократического воспитания.

– Аба, что это такое?

– Это называется сардина.

– А можно мне попробовать?

– Нет, дорогая, эта еда не для тебя.

Тебе не понравится.

Сардины считались крестьянской пищей, а мне подавали только лучшие виды рыбы: морской язык, палтус, угорь. Но подумать только – рыба, приготовленная с головой и хвостом! В тот момент это блюдо казалось мне деликатесом.

– Хочу есть то, что ест Кунико!

Я редко канючила, но в тот раз желание съесть рыбу пересилило хорошее воспитание.

– Эта еда не подходит для атотори, – сказала Аба.

– Мне все равно, я хочу это. Я хочу есть то, что едят другие, и я хочу, чтобы мы все ели вместе.

Внезапно, как по волшебству, в столовой появился стол, и с того самого дня мы все стали есть вместе – как у меня дома.

Однажды тетушка Оима объявила, что дает мне новое имя – Минэко. Я была в ужасе. Я знала, что у нее достаточно власти, чтобы сменить кличку собаке, но и представить не могла, что она так же поступит со мной. Имя Масако дал мне мой папа, и я думала, что ни у кого нет права его менять.