Семь лет до декабря. Белые кресты Петербурга

Спать! С Богом! И поменьше глядеть во сне всякий вздор навроде Вероны, виданной уже тому лет двадцать назад.

III

В салон Олениных граф Остерман-Толстой заезжал нечасто, хотя ему неизменно были рады. Вот и на этот раз Милорадович его из дома вытащил едва ли не силой, ради старинной дружбы пришлось соглашаться.

– Нет, душа моя, не стану я за вас извиняться перед хозяевами, вы же ответили на приглашение!

Остерман печально потупился и с сожалением отодвинул разбросанные по столу старинные переплетенные тетради и амулеты.

Милорадович тем временем жаловался, в притворном отчаянии воздев руки к небу:

– Спасите, душа моя, князь Оленин прочит меня в Академию художеств почетным членом!

Тут Остерман наконец засмеялся, поправляя ворот епанчи, чтобы не продувало мокрым ветром.

– Что за беда, Михайла Андреич? Привыкайте, вы по положению теперь ко всякой бочке затычка. Зато сможете выспаться на их заседаниях.

– Бог мой, не смогу! Во все дела полезу и всюду нос суну, или вы меня не знаете? Вот только там мне сидеть недоставало, мало того, что я уже сижу в Петербурге!

Остерман сощурился на него сквозь очки.

– Может, это судьба, Михайла Андреич, разобраться в тайнах этого места? Как охотник вы обязаны блюсти равновесие между мирами.

– Александр Иваныч, душа моя! Опять вы за загадки Петербурга от вашего прадеда? Умоляю, и не начинайте!

– То есть, рассмотреть дело для охотника вы не хотите, а в Академию художеств почетным членом – не можете отказаться?

Милорадович нервно дернул туго затянутый парадный галстук.

– Ну какой из меня охотник за нечистью, когда я нынче первоначальник столицы? И в Академии художеств нужен, разумеется, как собаке – пятая нога, но хоть вреда от этого не случится.

– Разъяснив Хранителя Петербурга, вы помешаете ли чему-то серьезно?

Но Милорадович в ответ лишь скорбно покачал головой.

– Не просто же так раньше в охотники царедворцев да военных не брали! Сами подумайте, душа моя, кто в Петербурге Хранитель! Просто заговорить об этом деле при государе и сановниках – осиное гнездо разворошить, с неизвестным финалом.