Vita Vulgaris. Жизнь обыкновенная. Том 1

Потом препы осудили всех девушек, «позволяющих себе вызывающий макияж и недопустимо короткие юбки в стенах вуза». Особенно лютовала Маргарита Витальевна – пожилая старая дева, которая заявила, что накрашенные губы и подведённые чёрным карандашом глаза – прямая дорога к развратному образу жизни. Её пафос никого не удивил, потому что из поколения в поколение передавалась информация о том, что когда в тексте разбираемого произведения встречалось слово «rape» (изнасилование) Маргарита всегда краснела и предлагала в пересказе заменять его менее грубым и более подходящим по её мнению выражением «an act of violence» (акт насилия).

Когда Маргарита Витальевна завершила свою гневную отповедь, неожиданно поднялся Витя Сторыгин и встал на защиту подведённых глаз.

– А мне кажется, что если девушка хочет выглядеть красивее, она на это имеет право. В этом ничего плохого нет. Вот у меня волосы непослушные, так я, чтобы они не торчали, иногда их на мамины бигуди накручиваю. Вот здесь, спереди.

Над Витькиным признанием в усмирении непослушного хохолка под названием «Вотздесьспереди» все дружно посмеялись, а я подумала, что на его месте никогда бы во всеуслышание не заявила о столь интимной подробности своей личной жизни.

Однако его правозащитную речь оценила, хотя тогда ещё косметикой не пользовалась.

После этого собрания я пришла домой и наложила на веки зелёные тени папиной пастелью. Потом нашла чёрный карандаш 3 м и подвела глаза жирным ободком по верхнему веку и тонкой линией по нижнему.

С подведёнными глазами и зелёными веками я показалась себе просто неотразимой, и решила, что буду краситься, даже если это грозит мне разгульным образом жизни.

Несмотря на эпохальность принятого решения, жизнь моя не изменилась. Мне по-прежнему было скучно в этом, как его сами студенты называли, «ликбезе», но я почему-то за весь год ни разу не вспомнила о своих планах насчёт художественной студии. Умер во мне художник, так и не родившись, и никто вокруг, включая и меня самоё, этого не заметил.

Весной я окончательно решила иняз бросить. Вспомнив свою детскую любовь к Робертино Лоретти, я подумала, что неплохо бы выучить итальянский язык, забрала документы и собралась лететь в Питер поступать в ЛГУ.

Лялька тоже считала, что образование, полученное в Казахстане, – это не предел её мечтаний, и намеревалась повторить свою попытку поступить в Новосибирский Университет, тем более что туда собирался ехать и её однокурсник Алексей Корен.