Vita Vulgaris. Жизнь обыкновенная. Том 1

Булат напрягся, а мне в мои тринадцать лет этот римейк «Терезэрекен» не понравился так же, как и в детстве. Я вылезла из-под ели и села на снег метрах в двадцати, чтобы не наблюдать это кино с первого ряда. Поверженный Булат допил бутылку из горла и неверным шагом подошёл ко мне.

– Давай целоваться, – предложил он замогильным голосом.

– Нет! – ответила я гневно.

Я злилась на Жанку с Гошей, на несчастного Булата, а заодно и на себя: неужели со мной можно целоваться только в отместку или на безрыбье!

Булат сел рядом со мной, сжав кулаки, и я заметила, что желваки на его скулах ходят ходуном.

Так мы сидели молча минут десять. Вдруг Булат сунул мне под нос свою руку, и в его пальцах, сложенных в щепотку я увидела белый осколок зуба с острыми краями.

– Смотри! – сказал он. – Я зуб сломал.

Зубовный скрежет страстотерпца никакого сочувствия у меня не вызвал, наоборот, показался мне чем-то неестественным, ущербным. Уж лучше бы он Гоше пару зубов выбил, чем свои ломать.

– Да ну вас всех! – я вскочила на ноги и побежала по тропинке вниз, решив спуститься к автобусной остановке и уже там дождаться остальных.

Остальные дружно спустились с горы как раз вовремя – подошёл автобус.

Не знаю, виделись ли Жанна с Гошей после этого пикника, но, похоже, что их любовь продлилась недолго.

В шестьдесят четвёртом году на любимое озеро мы поехали уже без родителей. Мы это: Жанка после удачной сдачи вступительных экзаменов на физфак КазГУ, я и Женя Черепенькина – дочка маминой подруги военных лет, поступившая на биофак.

Женя была Жанниной ровесницей, но дружила больше со мной.

К тому времени лагерь стал более комфортабельным: для преподавателей выстроили двухэтажный корпус, столовая кроме крыши приобрела ещё и стены, а студентов селили в четырёхместные палатки.

После регистрации нам выдали номер палатки и сказали, что кровати и постельное бельё находятся на складе. Жанна предложила нам с Женей отнести вещи в палатку, а сама вызвалась пойти на склад и разведать «что там и как».

Минут через пятнадцать она вернулась в сопровождении молодого человека, в каждой руке которого было по две кроватные спинки.

– Знакомьтесь, это Саша, – сказала Жанна и хитро подмигнула нам левым глазом.

Вид у Саши был весьма забавным: облезлый лоб, треугольный кусочек газетной бумаги на носу (как он на нём держался, неизвестно), облезлые же голые плечи, старые, вытянутые на коленях тренировочные штаны с оборванными штрипками и шлёпанцы-вьетнамки.