Холодный герцог

Изучающим взором он смотрел на девушку – словно разыскивал на бледном лице ответы на свои вопросы. Диана, боясь вздохнуть, не сводила глаз с герцога. Будто оказавшись в лапах беспощадного тигра, она ждала, когда тот накинется на неё, чтобы растерзать. Сердце девушки, желая спастись, барабанило в грудь. Тело, лишенное всякой возможности двигаться, стало напряженным.

А затем тигр накинулся на свою добычу. Жадные, жестокие губы накрыли нежный рот Дианы. Дэвид, желая завершить то, что прервалось из-за обморока девушки, словно варвар, ворвался языком в рот Дианы.

Этот язык принялся бесстыдно изучать рот, что теперь принадлежало только ему одному.

Диана, понимая, что она не сможет сопротивляться, закрыла глаза и позволила мужским губам получить наслаждение от поцелуя с ней. Когда, наконец, эта странная ласка (но разве можно такое назвать лаской?) завершилась, Дэвид, отстранившись от невесты, холодно изрек:

– В этот раз ты не потеряла сознание, и это дает мне надежду, что мне не придется в нашу первую брачную ночь приводить тебя в чувства, – прежде чему убрать руку, герцог слегка сжал плечо Дианы, – ведь у нас будут занятия поинтересней.

Диана, лишь смутно представлявшая, что именно имеет в виду мужчина, покрылась стыдливым румянцем.

– Смущайся сейчас, но не в постели, – герцог послал девушке многообещающую улыбку, – там нет места ненужной стыдливости. И попроси свою мать, чтобы она просветила тебя, каким образом получаются дети.

– Маму? – Диана непонимающе посмотрела на своего будущего мужа.

Ведь говорить с матерью на такие темы казалось для девушки чем-то фантастическим. Они и прежде, никогда за эти годы, не касались каких-либо интимных вопросов. Даже о том, что у повзрослевшей девушки начинается менструация, Диана узнала от своей горничной.

– Да. Как мать, которая так страстно желала выдать тебя именно за меня, она должна подсказать, что ждет тебя за закрытыми дверьми спальни, – Дэвид отошел в сторону, давая место для прохода.

 – А теперь – можешь идти.

Когда Диана спешно скрылась за стеклянными дверьми, герцог шагнул к краю балкона. Устремив отстраненный взор на ночное небо, Дэвид размышлял о грядущих событиях в его жизни. Прежде новый брак не входил в его планы, но теперь регулярные мысли о том, что его имущество и баснословное богатство может достаться в наследство одному из отдаленных, ленивых родственников, вызывали в груди герцога сильнейший протест.