Балатонский гамбит

 – Вы меня, Полянкин, к саперам сейчас проводите, – он обратился к пожилому солдату. – Если капитан не возражает.

– Да куда мне возражать, опозорил, да и только.

– Не переживай, капитан. Наталья Григорьевна, – майор повернулся к Голицыной. – У меня такое указание – забрать вас с собой в штаб, но только после того, как старший сержант Косенко возьмет языка. Так что здесь ждать будем. И вы, и я. Сколько понадобится, столько и будем. Сразу допросим на месте.

– Ясно, товарищ майор, – Наталья отдала честь, про себя она даже обрадовалась.

В штаб она не торопилась, тем более сопровождать тело погибшего Коробова ей совсем не хотелось.

– Идемте, Полянкин, – распорядился Аксенов.

– Фонарик бы надо взять, товарищ майор, а то смеркается уже, – предложил Иванцов.

– У меня есть, – ответил Харламыч и, достал из кармана фонарик.

– Дед Харламыч здесь самый хозяйственный в роте, – поддержала пожилого солдата Наталья, ей было обидно, что Иванцов его отчитал. – У него все найдется.

– Дед Харламыч? – Аксенов улыбнулся.

– А чего мне возражать, – Харламыч улыбнулся, показывая редкие коричневые зубы. – Мне так привычнее.

– Ладно, пойдемте. Где саперы?

– В первой траншее, вас поджидают, – доложил Харламыч.

– Косенко где? – крикнул ему вслед Иванцов.

– У себя сидит, – ответил Харламыч уходя. – Мозгуют, как языка брать.

– Пойду-ка и я помозгую с ними. Ты, Наталья, куда?

– Мы в землянку пойдем, чтоб не мешаться.

– Ну, давай. Если языка возьмут, я тебя позову.

– Ладно.

Они пошли по ходу сообщения, который упирался в траншею, черными извивами уходившую вправо и влево. Солдаты в траншеях стояли, негромко переговариваясь, кто-то писал письмо, сидя на корточках, кто вообще спал, завернувшись в плащ-палатку.

– Наташа, вот ты грамотная, я вижу, языки знаешь, скажи мне, – спросила Прохорова. – А что такое эти «белокурые бестии», про которых майор говорил? Это что, люди такие? Вообще словечко это «бестия» что значит? – продолжала расспрашивать Прохорова.

– Ну да, церковным его тоже назвать можно, – Наталья кивнула головой, – так в некоторых книгах дьявола называли, ну, зверь значит. Вообще слово это латинское, древние римляне говорили на этом языке, на латыни. Слыхала о таких? – она взглянула на Прохорову не без иронии.

– Слыхала, – ответила та неуверенно, сказать «нет» явно не решилась.