Балатонский гамбит

На него сейчас легла большая нагрузка. Йохану я тоже говорил об этом, но он, конечно, вряд ли может себя сдерживать. Он в вас влюблен.

– И я влюблена в него, – ответила она, усаживаясь за стол. – Такая история. Но мы с вами, Мартин, знаем, что любовь лечит лучше других лекарств. Когда человеку хочется жить и жизнь пульсирует в крови, никакая смерть его не возьмет, она уберется и спрячется, ее и днем с огнем не отыщешь.

– Это правда, – согласился Виланд. – Я вам не смею препятствовать, что я еще могу сказать, вы все сами знаете лучше меня, – он вздохнул.

 – Я только могу дать совет. Пожалуйста, берегите себя, будьте осторожны. Кто мог подумать, что такое случится.

– Порой мне бывает жаль, Мартин, – она снова посмотрела в окно, – что я не могу жить такой жизнью, как большинство женщин. Что мне, по сути, нечего предложить мужчине, кроме себя самой. Я могу быть любовницей, но семья… Для меня это оказалось невозможно, и теперь уже поздно что-нибудь менять.

– Просто не нашлось никого, кто захотел бы вас принять такой, – мягко ответил доктор.

– А вы бы хотели иметь такую жену, как я, Мартин? – она посмотрела на Виланда с улыбкой. – Нет, не чтобы посмотреть в музее, кто и когда ее изобразил и в каком виде. А просто у себя дома, каждый день.

– Я? Об этом даже невозможно подумать, – Виланд смутился, на щеках проступил румянец. – Я же не Йохан Пайпер, чтобы гнать БТРы на полной скорости на противника, стреляя одновременно из всего оружия, какое только есть, это же просто смерч. И не Отто Скорцени, чтобы освобождать Муссолини.

– Я не говорю о том, чтобы освобождать Муссолини, – Маренн села за стол и устало опустила голову на руки. – Освобождать Муссолини и просто любить меня – это совершенно разные вещи. Я всегда хотела, Мартин, чтобы меня просто любили, – призналась она. – Без Муссолини, без всей этой помпы. Это интересно молоденьким девушкам, которые сами ничего не могут достичь в жизни и им кажется, что герои сделают ее интересной. На самом деле, герои делают жизнь часто невыносимой.

А я бы хотела жить в тихом доме, нянчить детишек, варить суп и ждать, когда муж придет с работы. Нет, не после освобождения Муссолини, и не после похищения еще какого-нибудь диктатора, а например, из банка. Наверное, это и есть счастье.

– Но ни в каком банке вы не найдете такого мужчину, как Йохан Пайпер, – Мартин пожал плечами. – Для чего это? К тому же вы никогда не откажетесь от своей профессии.

– Не откажусь, – Маренн кивнула. – Теперь уже не откажусь.