Арденны

– Значит, ждите и все, не волнуйтесь зря, – успокоил ее Науйокс. – Ты тоже отдохни, – он кивнул Отто на кресло. – Сядь, право, посиди. Дай человеку закончить дело. Успеет она узнать о великом решении Кальтенбруннера. Ты и так всех переполошил. Дежурному персоналу до сих пор нехорошо.

– Да, наверное, ты прав.

Бросив плащ на спинку кресла, Скорцени сел. Достал сигарету. Прикурил.

Сверху спустилась высокая медсестра, было видно, что она только что из операционной.

– Фрейлейн Герд, – фрау Эберхарт бросилась к ней.

– Все хорошо, любезная фрау Лотта, – Герд даже улыбнулась. – Уф, устала, – сняв шапочку, она встряхнула волосами. – Я как раз к вам. С сыном все благополучно, пока еще он находится под наркозом, но его уже отвезли в палату, и вы можете пройти к нему. Фрау Ким довольна. Все прошло хорошо. Идемте.

Она повернулась, чтобы подняться наверх, фрау Эберхарт поспешила за ней.

– Одну минуту, фрейлейн, – Скорцени остановил сестру.

– Да, у себя в кабинете.

Когда они вошли, Маренн сидела за рабочим столом и что-то писала. Рядом лежала белая шапочка, марлевая повязка с лица. Длинные каштановые волосы волной закрывали плечи. Она подняла голову, на лице явно читалась усталость.

– Что вы? – спросила недоуменно. – Случилось что-то срочное?

– По мне, так легко можно подождать до вечера, – ответил Алик, усаживаясь на диван рядом с дверью.

– Кальтенбруннер изменил приказ, – сообщил Скорцени, подходя к столу. – Ты включена в состав группы вместо Джилл. У тебя в распоряжении неделя. До второго декабря ты должна закончить все свои медицинские дела и договориться, кто тебя заменит. Мы вылетаем в Арденны второго декабря, и не днем позже.

– Я рада, что Джилл останется дома, – Маренн откинулась на спинку стула и едва заметно улыбнулась. – За себя я не боюсь. Я справлюсь.

– Скажи спасибо бригадефюреру, – как бы невзначай заметил Науйокс. – Пришлось все-таки вмешаться Гиммлеру. Шелленберг убедил его.

– Я знаю.

– Айстофель, за мной, за мной!

Она бежала между заснеженных елей, распахнув плащ, серебристые комья падали ей на распущенные волосы.