Ожидание заката

– На пенсии вылечишь, – отозвался Машук, делая шаг к сторожке.

– До пенсии еще доработать надо – вздохнул Симко, – и желательно спокойно.

– Вот именно, – Сушко подошел к Толику. – Вы Зайцев? – спросил он строго.

– Так точно! – отрапортовал Толик, вытянув руки по швам.

– Вы первый обнаружили тело? – Сушко вошел в дом.

– Я, я! Но я ничего не трогал, я сразу к Семен Витальичу, сообщить! – торопливо заговорил Толик, поспешая за следователем. Остальные шли следом.

Зайдя в комнату, где было совершено преступление, Сушко поднял палец.

– Выключатель справа, – тихонько сказал Семен Витальевич.

Сушко кивнул.

Машук протянул руку и включил свет. Колесниченко побледнел.

Сушко подошел поближе.

– Ничего себе, – присвистнул он, и присел на корточки. – Неплохо.

– Ладно, я начинаю – Машук поставил на пол потрепанный дипломат.

– Пойдем – махнул головой Сушко.

Все, кроме Машука вышли.

– Ну, пан Зайцев, рассказывайте, как все было, – повернулся Сушко к Толику.

Толик переступил с ноги на ногу, и принялся повторять свой рассказ. Колесниченко записывал. Сушко неторопливо прохаживался по комнате.

– А потом я выглянул из-за деревьев – смотрю, дверь открыта… Ну, я и…

– Во сколько это было? – прервал Толика следователь.

– Не знаю – почесал затылок Толик.

– Если ты сразу прибежал ко мне, и нигде не задерживался, значит в начале девятого – подал голос участковый.

– Во сколько обычно Михеев спать ложился? – задал вопрос Сушко. Вопрос, по всей видимости, предназначался Толику, однако тот тупо смотрел на участкового.

– Во сколько Михалыч спать ложился? – повысил голос Симко.

– А? Да когда как… Ну, «Последние известия» пройдут, мы еще посидим, чаю попьем, то, се… Ну, я пью, а он домики… делал… – Толик вздохнул.

– А в эту ночь? – не меняя тона, задал вопрос Сушко – Во сколько?

– Так я ж говорю, не было меня.

Сушко посмотрел на участкового.

– Было дело. Вчера. – Кивнул тот.

– Потом у Бурячихи выпи… брал… ну, в общем… это… – замялся Толик.

Сушко вопросительно глянул на Симко.

– Одна торговка местная. Самогонного масштаба, – нехотя произнес Семен Витальевич.

– И сколько же вы взяли? – Подал голос Колесниченко, отрываясь от записей.

– Ну, сколько, сколько… – Толик задумался.