Мемуары Михала Клеофаса Огинского. Том 2

В начале февраля я, наконец, прибыл в Вильну. Моей первой мыслью было записать свои наблюдения о текущей обстановке в Европе и соотнести их с возможностью использования сложившихся обстоятельств на пользу своей родине и соотечественникам. Во время путешествия из Парижа у меня было достаточно времени, чтобы не торопясь отдаться своим размышлениям.

Поскольку еще раньше я довольно подробно изложил свои идеи по этому вопросу в двух записках на имя императора Александра, а также в нескольких письмах, которые я взял на себя смелость направить ему, и к которым мы еще вернемся на страницах этой книги, я ограничусь лишь кратким изложением сути идей, послуживших мне руководством для линии поведения, которой я намеревался придерживаться.

1. Я был твердо убежден, что целью Наполеона являлось основание всемирной монархии, и он ждал лишь благоприятного случая, чтобы порвать с Россией.

2. Я нисколько не сомневался, что поляков он будет использовать как мощную пружину и пугало против России, несмотря на то, что восстановлению Польши он придавал большое значение.

3. Я был уверен, что если он даже и восстановит Польшу, то не сделает ее свободной, мощной и независимой, поскольку это идет вразрез с его принципами и системой, которой он следовал в течение жизни.

4. Я не исключал, что если Наполеон отберет у России бывшие польские провинции, то посадит на польский престол короля по своему выбору и под своим непосредственным присмотром, но я также при этом полагал, что поляки, вместо того чтобы вновь обрести свои законы, вольности и конституционное правительство, получат воинскую повинность, контрибуции, французский гражданский кодекс, полное разложение национального характера и бесконечные войны с Россией.

5. Я не мог себе представить, что в ту пору Польша самостоятельно могла бы встать на ноги и создать сильное и независимое государство. Само ее географическое положение не позволяло надеяться на это после всех произошедших в Европе перемен, однако в ее появлении на политической арене под протекторатом Франции или России я видел меньше неудобств и отдавал предпочтение ее восстановлению под покровительством императора Александра.

Не ссылаясь на другие причины, убеждавшие меня в этом, я ограничусь лишь замечанием, что Польша, восстановленная Францией еще до полного уничтожения Российской империи (что относится к разряду невозможных явлений), непременно стала бы театром военных действий на протяжении многих поколений.