Diu iecoris (долгожитель)

Зайдя туда, заказал flussiges Brot («жидкого хлеба» – пива), сел у окна и стал ждать появления Каспара…

Просидел не менее полутора часов, пока не увидел Обреченного, медленно идущего от церкви. К моему удивлению, он сразу зашел в это же заведение.

Хозяин, недовольно поморщившись, окликнул его:

– Не смей садиться к столу, бродяга! Вон лавка у входа, там и располагайся.

Каспар порылся в карманах сюртука, достал оттуда несколько монет и протянул их хозяину:

– Налей на все!

Его голос был до безобразия противен! Скрипуч, как у старика, и к тому же он немного заикался и не выговаривал букву «л», так что с первого раза показалось, что он сказал «наей на все».

– Сколько тут у тебя? – спросил недовольный хозяин, взяв деньги. – Да тут нет и на четверть Nosel (около 250 миллилитров).

– Добавь ему от меня столько же, – сказал хозяину, – и пусть сядет за мой стол.

– Как будет угодно, – ответил хозяин и, подтолкнув Каспара, пошел наливать ему пиво.

Обреченный (а вид у него был именно такой) сел напротив. Когда принесли пиво, он жадными глотками выпил его до дна, поставил кружку на стол и впервые взглянул перед собой.

Он был словно во сне. Смотрел насквозь. Было немного жутко глядеть на человека, которого через некоторое время предстояло убить. Зная о нем уже достаточно много (из местных газет и слухов), решил проверить кое-что и прочел ему венгерскую (говорили, что он родом из Венгрии) пословицу:

Az egyik sor nem sor.

Ket sor – fel ital.

Negy sor – egy sor.

De egy sor nem sor!

(Одно пиво – не пиво.

Два пива – полпива.

Четыре пива – одно пиво.

Но одно пиво – не пиво!)

И закончил фразой на венгерском:

– Egyetdrtek, Caspar? (Ты согласен, Каспар?)

Его взгляд из рассеянного резко стал сосредоточенным, направленным на губы собеседника. Он смотрел именно на губы, но не в глаза.

– Nem tudok meghalni a kezedben. Ez baleset lesz. Meg kell halnom. Ez a vege. (Я не могу умереть в твоих руках. Это будет несчастный случай. Но я должен умереть. Это конец.)

И снова, как и в первом случае, его взгляд затуманился и потух. Он встал и молча вышел из гаштета.

– Что-то сегодня он недолго, – пробурчал хозяин. – О чем вы говорили? Кажется, это был не немецкий язык?

– Спасибо. У вас прекрасное пиво.