Линия ночи

Подойдя к металлической двери с надписью «Осторожно! Опасно для жизни» он решительно потянул ее на себя. Дверь неслышно приоткрылась.

Защитного костюма у Игоря, разумеется, не было, и входя на территорию с повышенным радиационным фоном, он фактически нарушал инструкцию.

Но этому было оправдание – приказ вышестоящего руководителя. К тому же, ситуация была серьезной – на территории вполне могли находиться посторонние лица. Просто так забрести сюда никто не может, к тому же во время эксперимента государственного значения.

Получить сильную дозу радиации Игорь не боялся – Акимов как-то обмолвился, что час-два проведенные внутри, вреда организму не нанесут.

Поднявшись по металлической лесенке на галерею, опоясывающую огромный, чуть ли не километровый зал, Игорь стал всматриваться в полумрак помещения. Между опорными колоннами разгрузочной машины что-то мелькнуло. Игорь осторожно передвинулся левее – с того места, где он стоял, плохо было видно.

Он всмотрелся и замер. Внизу, шагах в пятидесяти, бесшумно, словно плывя, двигались два силуэта.

Двое, судя по всему, мужчин, в серых бесформенных плащах с капюшонами, словно монахи времен Ивана Грозного. Идущий последним держал под мышкой что-то длинное и большое, словно полено.

Изредка по силуэтам пробегала рябь, словно на экране плохо настроенного телевизора. Игорь протер глаза.

Неизвестные остановились почти напротив места, где стоял Игорь.

Второй, который нес полено, аккуратно положил его на пол, присел на корточки, и чем-то защелкал.

Первый шагнул куда-то в тень, через некоторое время вернулся, таща за собой какой-то продолговатый сверток, и швырнул его перед собой.

Раздался стон, и Игорь увидел связанного человека. Приглядевшись, он с ужасом узнал в стонавшем Валеру Ходемчука, оператора реакторного отделения.

– Какие? – странным тонким голосом спросил первый у Валеры.

Тот отрицательно покачал головой. Выше виска у него была видна черная рана, из которой медленно струилась кровь.

– Это опасно… – хрипло произнес он.

Неизвестный вытянул неожиданно длинный палец в перчатке и коснулся им раны. Ходемчук застонал.

Пытка, очевидно, доставляла мучителю удовольствие. Он не спеша ковырялся в ране мужчины.