Рославлев, или Русские в 1812 году

Офицер высунулся в окно и, продолжая извиняться, сказал его превосходительству, что должно непременно подвинуть назад его карету. «Французы никогда не двигаются назад!» – отвечал гордо посланник. «И русские также! – возразил офицер. – Пошел!» Кучер ударил по лошадям, они рванулись… крак! – у посланника одного колеса как не бывало. Офицерская карета помчалась вдоль улицы, и весь народ закричал: «Славно! Ай да молодец!»

– Quelle horreur![39 - Какой ужас! (фр.)] – вскричала Радугина.

– Quelle audace![40 - Какая дерзость! (фр.

– ?a n’a pas de nom![41 - Этому нет названия! (фр.)] – прибавил путешественник.

Глаза Рославлева заблистали удовольствием, а бедной поэт испугался, побледнел и, казалось, готов был закричать: «Ей-богу! Я незнаком с этим офицером!»

– А что всего любопытнее, – продолжал Радугин, – так это то, что, по рассказам, громче всех кричали: «Ай да молодец! Спасибо ему!» – как вы думаете, кто? Мужики? Нет, сударь! Порядочные и очень порядочные люди!

– Быть не может! – сказал дипломат.

– Дерзость или нет, этого мы не знаем; дело только в том, что карета, я думаю, лежит и теперь еще на боку!

– Но не ушибся ли господин посланник? – спросил торопливо путешественник.

– Нет, граф! Говорят, что он поизмял только свою прическу ? la Titus[42 - Прическа римского императора Тита Флавия Веспасиана (39–81 гг.): завитые и зачесанные на лоб волосы. В стиле Титуса (фр.).] и разбил себе нос.

– Поедемте скорей узнать, справедливо ли это? – сказал путешественнику испуганный дипломат.

– Как вы думаете, – спросила хозяйка на русском языке князя Радугина, – не послать ли и мне? Не ехать ли самой?..

– А что ты думаешь, сестра? Конечно! Ты молодая вдова, русская барыня, он француз, любезен, человек не старый; в самом деле, это очень будет прилично.

– Но точно ли это правда?

– Дай-то, господи! Молебен бы отслужил.

– От кого вы слышали?

– Вот то-то и беда! Мне рассказывал об этом один всесветный лгун. Да Бог милостив, быть может, на этот раз он сказал и правду.

Французы, спеша узнать о здоровье своего посла, откланялись хозяйке. Рославлев воспользовался этим случаем, чтоб распрощаться также с своей кузиною; обнял дружески князя Радугина и отправился домой.