Жанна де Ламот

тогда молитвенник поступит на переторжку, на которую я явлюсь, а мой конкурент, вероятнее всего, больше не появится, и на переторжке молитвенник останется за мною рубля за два-три... Ведь книга – не водка, и таких любителей, которые платили бы за нее большие деньги, можно встретить не каждый день... Таким образом, вся операция будет стоить вам сто три или сто четыре рубля... Вы поняли теперь?

– Да, теперь понял.

– Ну, еще бы, когда я так все толково разъяснил!.. Ну а теперь, гидальго, до свидания, я отправляюсь отоспаться, по обыкновению, к родителю своему, титулярному советнику Беспалову, ибо вполне сознаю, что в моем настоящем виде я в этот дом неприемлем!

– Ну, так уж и быть! – усмехнулся Саша Николаич.

Орест спрыгнул с подоконника, пошатнулся, но самостоятельно выпрямился во весь свой рост и произнес:

– Орест Беспалов не унизится до снисхождения... В милостях не нуждаюсь, поэтому удаляюсь под родительский кров... Будьте здоровы!..

Он снял картуз, раскланялся и исчез.

В это время в кабинет входила маленького роста старушка с высокой прической и лицом маркизы.

Саша Николаич обернулся к ней и спросил:

– Вы ко мне, маман?.. Отчего вы не послали за мной, а обеспокоились сами?

– Ах, мой миленький, – быстро заговорила она, – ну какое же тут беспокойство?.. И потом, знаешь, я пришла просто посидеть у тебя... тут прохладнее!.. Я очень люблю тут, у тебя... А месье Орест, кажется, опять нездоров? – сказала она, указав на окно, с которого исчез Орест Беспалов.

Она никогда не называла его иначе, только «месье Орест», и слово «пьян» почитала неприличным настолько, что вместо него произносила всегда «нездоров»...

– Он-то уверяет, маман, что в нем «два угодья»! – улыбнулся Саша Николаич.

– Это, должно быть, милый, очень остроумно, только я не понимаю! – добродушно откликнулась старушка. – Какие еще два угодья?

– А это по пословице: пьян да умен – два угодья в нем!

– Ах, эти пословицы, я их всегда путаю!.

– Ну что ж, маман, он мне предан, а самое главное, куда же он денется без меня? Он ведь тогда совсем пропадет!

– Да, но эта история с молитвенником месье Тиссонье...

– Ну, молитвенник добудем обратно!

– И потом, знаешь, – покачала старушка головой, – я боюсь, чтобы он не имел на тебя дурного влияния!

– Ну что вы, маман!.. Ведь я уже не маленький! – рассмеялся Саша Николаич.