Жанна де Ламотт

Все изменилось во Франции, но Жанна не могла вернуться туда, будучи заклеймлена палачом, и должна была продолжать довольствоваться жизнью на прекрасном, но диком берегу Крыма и ездою на лошади по его горам.

И у нее не было ни копейки своих денег, она во всем зависела от княгини, (а между тем она могла бы обладать богатством, которое составляло цену ожерелья. Она считала, что выстрадала себе это богатство и купила его ценою своей жизни и своего позора; и действительно оно могло бы быть в ее руках, если бы не обстоятельства, причиною которых была глупость ее пособников.

В то время когда в Париже разыгрывалось судилище над нею из-за ожерелья, оно уже было отослано ею в Амстердам с верным человеком, который продал его, а вырученные деньги спрятал в надежном месте. Последним был потайной подвал на небольшой мызе, купленной специально с целью спрятать там на время ее богатство.

Когда Жанна освободилась из тюрьмы и, бежав в Лондон, надумала воспользоваться спрятанными там деньгами, оказалось, что ее верный человек умер, а мыза вместе с тайником была куплена аббатом Жоржелем, секретарем кардинала де Рогана, и в его владении деньги пропали для Жанны де Ламотт.

Однако она надеялась, что рано или поздно, но они придут к ней.

В Лондоне она вступила в тайное общество восстановления прав обездоленных, открыв этому обществу тайну подвала на мызе аббата Жоржеля, впоследствии кардинала Аджиери. Ей было обещано, что если не все деньги, то большая часть не минует ее рук, нужно лишь подождать смерти кардинала Аджиери.

И Жанна ждала, ждала многие годы. Наконец, наступила эта долгожданная смерть кардинала Аджиери; но общество восстановления прав обездоленных ничего не могло сделать, потому что, очевидно, слишком неумело повело дело, и мыза со всем состоянием, которое де Ламотт считала своим, перешла к незаконному сыну аббата Жоржеля (кардинала Аджиери), которому он и завещал свое имущество.

Как члены общества выпустили из рук этого наследника, за которым следили, она не могла хорошенько понять, но факт был налицо: сын аббата владел состоянием, а она, одинокая, должна была доживать свой век в диком Крыму…

9.

А между тем дело обстояло так. В Петербурге как-то вдруг неожиданно объявился Александр Николаевич Николаев, или Саша Николаич, как называли его приятели, и, несмотря на то что никто не знал его происхождения, стал вращаться в лучшем обществе столицы.