Жанна де Ламотт

 – А между тем все так просто, как «добрый день», как говорят французы! Такова была моя фантазия, чтобы набавлять за молитвенник цену.

– И вы бы мне не уступили ни за что?

– Ни за что!

– И только из-за фантазии?

– Только из-за фантазии.

4. Орест Беспалов

– Но, может быть, теперь, когда ваша фантазия, так сказать, удовлетворена, проговорил Люсли, – вы согласитесь перепродать этот молитвенник?

Орест покачал головою и, подняв палец, помотал им в воздухе.

– Никогда!

– Почему же это?

– Это – наша государственная тайна…

– Ваша? Значит, не вы один знаете ее, а и еще кто-то?

– Почему вы так думаете?

– Да потому что вы иначе бы сказали не «наша», а «моя…»

Орест нахмурил брови и строго произнес:

– Во-первых, я должен вам, досточтимый джентльмен, заметить, что Орест Беспалов имеет обыкновение говорить про себя часто во множественном числе, хотя и признает, что он – единственный в мире, что и доказано несомненными данными, а во-вторых, в данном случае вы совершенно правы: это государственная тайна не моя, а другого лица… И тут еще есть третье лицо… Замечаете мое красноречие?.

Люсли подумал и вдруг предложил Оресту:

– Не хотите ли пойти позавтракать?

– Вы хотите угостить меня или хотите, чтобы я угостил вас? – спросил Орест.

– Нет, отчего же?.. Я с удовольствием поставлю вам бутылку вина.

– Не пью! – пожал плечами Орест.

– Не пьете, вы?

– Ну да. Вина не пью!..

– А что же?

– Только водку! Всем другим пренебрегаю: кислятина!

– Отлично.

– Покорно благодарю, с удовольствием! Сейчас видно, что вы – человек воспитанный, а с таким я всегда охотно вступаю в общение. Это ваша колесница? – показал Орест на карету Люсли.

– Моя, – ответил тот, – не угодно ли вам сесть?…

– С восхищением!.. – И Орест ловко вскочил по подножке в экипаж с таким видом, словно кататься в каретах для него было дело привычное.

Люсли, одетый франтом, сообразил, что ему неудобно будет показаться в хорошем ресторане вместе с таким по виду невзрачным товарищем, каков был этот Орест Беспалов, и велел кучеру своей кареты остановиться у трактира средней руки, где, по правде сказать, редко останавливались кареты.

Зато их и встретили с поклонами и провели не в общий зал, а в отдельную комнату, предназначенную для почетных посетителей.

– Так что же заказать? – обратился Люсли к Беспалову.

– Вина и фруктов! – сказал тот.