Мне жаль тебя, герцог!

– Пожалуй, было бы лучше и осторожнее, чтобы она не открывала своего знания французского языка, – сказал Ушаков.

– Напротив, со скрытым знанием французского языка нечего было бы делать, раз француженка совсем одинока и ей даже поговорить не с кем, а теперь горничная стала ее другом.

– Ну и что же? Выяснилось уже что-нибудь? – спросил Шешковский.

– Выяснилось, и весьма интересное, – ответил Митька, – француженка имеет отношение к бывшему в Петербурге польско-саксонским послом графу Морицу Линару.

– К графу Морицу Линару? – спросили его в один голос все трое – и Ушаков, и Яковлев, и Шешковский.

– Да. Она, то есть француженка, только и спрашивала, как ей найти графа Линара в Петербурге и как узнать, приехал ли он сюда или нет. Она с первого слова обещала горничной десять рублей, если та узнает, как найти здесь графа Линара.

– Но ведь его здесь нет, – сказал Ушаков.

– А, может быть, он явился, только инкогнито от нас? – предположил Яковлев.

– Надо разобрать сначала, – проговорил Шешковский, – кто такая эта француженка, так усердно выслеживающая его, чья она шпионка и кому нужно найти Линара в Петербурге.

– По-моему, – проговорил Митька, – она вовсе не шпионка, а действует сама за себя, а графа Линара наверно нет в Петербурге!

– А… у вас, значит, есть еще подробности? – спросил Ушаков.

– Нет, фактических подробностей у меня нет никаких, кроме того, что я имел уже честь доложить, а все, что я сказал сейчас, – простой вывод.

– Откуда вы выводите, что француженка действует сама за себя.

– Из того, что она сразу наводит справки об интересующих ее лицах, а не выжидает и не высматривает. Так откровенно может вести себя только безобидная женщина, и притом влюбленная.

– Так что, вы думаете, что француженка влюблена в графа Линара? – опять спросил Ушаков.

– В этом нет ничего удивительного: у графа было, вероятно, слишком много, да есть и теперь, любовных связей и интрижек, чтобы в их число не попала история с хорошенькой француженкой.

– Хорошо! Но почему вы так уверены, что графа Линара нет в Петербурге, инкогнито, конечно?

– Прежде всего потому, что мы знали бы об этом, – заметил Шешковский.

– Нет, а потому, что, очевидно, Линар хотел отделаться от француженки, которая ему надоела, и сказал ей, что поедет в Россию, в Петербург, а сам уехал совсем в другую сторону, в надежде, что Селина де Пюжи или вовсе побоится за ним ехать, или если и решится и явится в Петербург, то никак не найдет его здесь.