Черный человек

 – Я тебе говорю, что я знаю, что делаю!

Но дворецкий не сдавался.

– Не могу-с! – повторил он.

Чаковнин, вспыльчивый и упрямый, окончательно взбесился. Он схватил дворецкого за ворот и оттолкнул его.

В это время дверь отворилась, и на пороге появился сам князь.

– Что тут такое? – спросил он.

Чаковнин сразу опомнился, и ему стало и неловко, и стыдно.

– Простите, князь, – проговорил он, – это я… Я вернулся из города – днем сбился с дороги…

Михаил Андреевич молча отступил от двери, пропуская Чаковнина в комнату.

Это был кабинет Михаила Андреевича.

Роскошь отсюда была окончательно изгнана. Стены были просто выбелены. Стол, заменявший письменный, был простой, сосновый, даже не лакированный. По стенам стояли полки с книгами, тоже сосновые. У окна было только большое вольтеровское кресло. На столе горела лампа под зеленым колпаком и лежала раскрытою толстая книга в кожаном переплете.

Князь, введя Чаковнина, показал ему рукою на кресло и сам сел к столу на стул.

– Я привез документы, – сказал Чаковнин.

Никогда не видел он Михаила Андреевича таким, каков он был теперь. Лицо казалось усталым, бледным, и добрые, всегда оживленные глаза князя, обыкновенно, несмотря на его годы, блестевшие, как у молодого человека, словно потускнели и остановились. Было что-то неизъяснимо грустное в его выражении. Он пристально, кротко поглядел на Чаковнина и проговорил, вздохнув:

– Нет, документов вы не привезли мне…

– Как не привез! – воскликнул Чаковнин, поспешно стал расстегивать камзол, затем почти сорвал с себя замшевую, висевшую у него на теле сумочку и, положив ее на стол, проговорил: – Вот они.

– Тут пустая бумага и больше ничего, Александр Ильич! – сказал князь, покачав головою, и, расстегнув пуговицу у сумки, действительно вынул из нее сверток белой бумаги.

Чаковнин посмотрел и убедился, что князь сказал правду.

– Я не знаю, – сердито проговорил он, – губернатор при мне положил эти бумаги в сумку и отдал мне ее. Как она была, так и есть. Я не отстегивал ее.

– Вы не отстегивали ее, – подтвердил князь, – я это знаю, но документы вынуты у вас и на место их положена эта бумага.

– Быть не может! Кто же мог сделать это?

– Черный человек! – проговорил Михаил Андреевич.