Мазиловские были

В таковых, разговаривающих с нами через губу, многие из них превращались лишь ко времени плавного перекочевывания из старших классов в МГИМО – «главный идеологический вуз страны», где, по меткому выражению одного острослова, учили не столько иностранным языкам и дипломатии, сколько образу жизни.

Но было и в юных «элитариях» нечто отталкивающее, чужеродное для простолюдина. Как в квартале многоэтажек из желтого кирпича, построенных для цековских и совминовских семей на «Кунцевской». Эти кирпичные башни самым петушиным образом выделялись на фоне наших типовых «хрущоб» да последних деревянных избушек Мазилова.

Вот и в спецшкольниках спинным мозгом, а вернее, ранним классовым чутьем мы безошибочно распознавали чужаков, «инопланетян». Чистенькие, опрятные, холеные, хорошо одетые, они невольно вызывали неприязнь и отторжение. Поэтому бросить снежком в спецшкольника, выбить портфель из его рук, дернуть за косичку спецшкольницу, затянуть ей ранец на спине – было делом обыденным, и считалось незазорным.

А одно время, сбившись в стайки, по примеру «классической» мазиловской шпаны, некогда сходившейся вместе с филевскими парнями на Шелепихинский мост драться с пресненскими, мы совершали на «англичан» настоящие набеги. Достаточно было крикнуть кому-нибудь из школьных авторитетов: «Айда англичан бить!», и ватага задир-подростков в серенькой форме сбегала с продленки и мчалась вниз по Кастанаевке, бывшей Главной, где раньше простиралось Мазиловское поле, чтобы затеять потасовку с «классовым противником».

2

…Я уже был готов схлестнуться с кем-то из «англичан» в синем берете и замшевой куртке, как боковым зрением заметил, что Дрына, один из моих приятелей из параллельного класса, намерился оттаскать за косы белокурую «английскую» девчонку.

– Погоди, Дрына, не видишь, что ли? Это же своя пацанка, мазиловская! – я повернулся к ней и уточнил. – Ты, ведь, из девятиэтажек?

Девочка, натурально успевшая напугаться, всхлипнув, кивнула.

– Так ты у «англичан», получается, учишься?

Она опять кивнула.

– Не бойся, тебя никто не тронет! Ты же сама наша.