Мазиловские были

Нет, не стучать на сокурсников, чего-чего, а стукачей, стучавших по разным линиям разным «кураторам», в колледже хватало. Предложение, «с учетом знания тамошних языков» касалось стажировки на Ближнем Востоке, а также вопроса о возможном «целевом распределении» по окончании вуза, «если сложатся обстоятельства».

…Что касается Светки, то она на какое-то время как-то выпала из моего поля зрения. Нет, мы, конечно, иной раз созванивались с ней по поводу каких-то текущих институтских моментов, а порой и виделись, когда в обед две смены – «переводчиков» и «педагогов» пересекались у киоска возле входа в старое здание института.

И, также, как и в школьные годы, перебрасывались несколькими словами, заканчивающимися традиционными обещаниями «быть на созвоне».

И вот, в тот день подруга детства отыскала меня в «корпусе «Г» и увела в кафе для «разговора»…

7

В «Ярославне», заказав для разговора пол-литровый графин коньяку «под лимончик», Светка погнала с места и в карьер:

– Майкл, я выхожу замуж.

– ???

– Выхожу за Бориса, моего однокурсника, ты его не знаешь, honey[1 - англ. – Мед, медок, сладкий, дорогой], он ведь в «Г» не ходит, – усмехнулась девушка. – Хотя, может, и видел в библиотеке у Вальки своей рыжей, или в столовой. Он такой, э-э-э, немного ботанического вида в очках, как у Джона Леннона…

– Опаньки! – выпитый коньячный «полтинник» враз согнал с меня предыдущий пивной хмель. – Да, вроде, представляю его. А «ботаник» твой, извини, не иудейских ли кровей часом? Во всяком случае, внешность у него довольно характерная…

– Да, – Светка подтвердила мою догадку.

 – Он наполовину еврей, по маме. А фамилия у него – вполне русская, на «-ов», по папе. Поэтому в институт без проблем приняли. К тому же, на всякий случай, он не рискнул поступать на переводческий, а сразу пошел на педфак. Очень умный и перспективный.

Я усмехнулся:

– Кто бы сомневался! Ну теперь я за тебя спокоен. Будешь за ним, как за каменной стеной. Что ж, как говорится, совет вам да любовь…

– Не то, – мотнув головой, Светка тоже заглотнула темно-коричневую жидкость и закусила лимоном, – honey, ты говоришь не то.

– А что ты хочешь, чтобы я сказал? – удивился я. – Или тебе надо мое благословение? Так я не поп и не раввин…

Меня почему-то начала охватывать злость. Нет, я не ревновал Светку. Никаких чувств к ней, как к женщине я никогда не испытывал. Ведь наши отношения всегда были чисто дружескими.