Мазиловские были

А в дополнение ко всему перелопачивал колоссальный объем печатной информации: читал русских и зарубежных (в переводе) классиков, Гаррисона, Робинса, Ирвина Шоу и Стивена Кинга по-английски, Монпасана и Анатоля Франса по-французски, морщился от обязательных к прочтению коммунистических газет: британской “Morning Star” и американской “Daily World”, французской “L’ Humanitй”, доставал буржуазные “Newsweek” и “Time”, проглатывал выписываемые в семье «толстые» журналы – «Новый мир», «Иностранную литературу», любимый «Север», еженедельники «За рубежом» и «Неделю» и ежедневные «Правду», «Труд», «Советский спорт» и «Комсомолец», а также специально заказываемую отцом из Киева очень интересную в ту пору «Спортивную газету» на украинском.

С первой стипендии у Ленки Акимовой, жены нашего «штатного» гитариста Женьки Филиппова, фактически – хозяйки самого настоящего салона для друзей и творческих личностей, в который была превращена их квартира на 2-й Брестской, выторговал Библию! (Очень хотелось после «Мастера и Маргариты» и популярных книжек Зенона Косидовского с изложениями Евангелий и Ветхого Завета, познакомиться с реальными первоисточниками).

Как сейчас помню, за карманного формата Книгу Книг, изданную где-то в Штатах на папиросной бумаге, я выложил ровно стипендию – сорок целковых. На много месяцев она стала моей настольной книгой. Методично и вдумчиво, вникая во все тонкости, штудировал потом оба Завета, а это, кто знает, не даст соврать, занятие серьезное и кропотливое.

Библейские сюжеты настолько увлекли меня, что я решил освоить язык оригинала, то бишь иврит, который после разрыва дипотношений с Израилем в 1967 году фактически попал под запрет. В годы развитого социализма его можно было изучать разве что в подпольном ульпане, куда я и «проник», используя свои еврейские знакомства. Так что с квадратным письмом мне довелось подружиться даже раньше арабской вязи – моей детской мечты…

И надо же – ведь всё успевал! Совсем как герой фильма «Афоня» – «и в фонтаны нырять, и на танцах драться».

Эх, молодость, молодость! Когда ты юн, полон сил, когда ты легок на подъем, когда с жадностью готов впитывать всё новое, оно тебе легко и дается. И открывается, и само в руки плывет…

Что же касается гулянок, блюстителям морали и нравственности скажу так: а кто в юные годы не гулял, пытаясь почувствовать себя наконец-то взрослым? Только лишь недужные или немногочисленные праведники.