Царь Александр Грозный

Думаю, он отдаст мне в команду. Глядишь, переманим и уведём к себе на Дон.

– И как ты ему собрался «помочь»? – саркастически усмехнувшись спросил Жигмунд.

– Он, думаю, кораблями попытается разбить морские крепости, а мне оставит Перекоп. Вот мы и сообщим Гирею, чтобы встречал гостя. А сам возьму крепость. Там тоже хороший барыш должен быть. Туда сначала приводят полонян.

– Как же ты возьмёшь Перекопский вал, если у тебя нет пушек?

– Да! Пушек у меня нет! – усмехнулся князь. – Попрошу их у русского царя.

Думаю, даст. Заодно посмотрю, как стреляет его орудийное зелье. Припрячу немного… Передам с гонцом в Краков. Пусть наши зелейщики разберутся в его секрете.

– Какой в зелье может быть секрет? Его триста лет готовят.

– Готовят, да у разных ямчужников разный порох получается.

– Не нравится мне твоя затея. А вдруг не поверит тебе царь русский? Посчитает лазутчиком…

– Если ты на меня гоньбу устроишь, поверит. Пошлёшь к Хортице рать. Да так, чтобы дозорные первые узрели.

Так мы всей ватагой и снимемся. Будет спрашивать царь у казаков, зачем пришли, они скажут.

– А коли возьмёт Крым русский царь? То худо для нас. Не остановится он, если укрепится на острове. Может подождать, пока хан его погонит?

– Хочу, мой король, Перекоп взять. Много там наших православных христиан.

– Когда ты уже нашу веру примешь? – недовольно скривился Жигмунд.

Вишневецкий промолчал. Он давно перестал спорить с Жигмундом по поводу веры и церкви. Тот был ярым католиком.

Да и мог ли сын Миланской Боны Сфорцы быть православным? Нет. А Вишневецкий и его пращуры следовали старой христианской веры.

Князь лишь вздохнул и мысленно попросил бога простить друга за неправильно выбранный путь.

– Раз уж ты сам сказал, то позволь замолвить слово за нашу церковь?

– Молви, – вздохнул король.

– Ты отдал все митрополичьи кафедры католикам. И даже не священникам, а простым светским людям. В наших православных храмах служат торговцы. Разве это правильно? Народ уходит в Московию или к нам на Днепр.

Князь вздохнул.

– Тебе плохо разве? В твоём Кременецком уезде твой митрополит и церковники твои. Я оставил тебе твою веру.

– Спасибо на том, мой король, – с поклоном сказал Вишневецкий, но в голосе его послышалась насмешка.

Король с подозрением посмотрел на него исподлобья, сведя на переносице тонкие брови. Он был не богат волосом. На лбу уже сейчас наметилась залысина, борода выглядела редковатой.