Москвич. Власть и судьба Юрия Лужкова

Персона, к которой публика, казалось бы, навсегда утратила интерес, после своей смерти вызвала волну суждений. И это, как ни крути, дань памяти большого человека. Который до конца дней стремился к саморазвитию и который под гробовой крышкой, так и не снятой на панихиде, унес с собой множество знаний, энергий, навыков, впечатлений, замыслов, амбиций и желаний.

Существуют три главные мужские мотивации: власть, деньги, слава. Кто получил хотя бы один бонус из трех – уже молодец. А у Лужкова – все три! И вам не интересно, почему?

Конечно, по прошествии без малого двух десятилетий с момента выхода моей книги о московском мэре многое видится по-другому.

Сейчас я бы написал иначе или не писал бы вовсе. Но тогда, в начале нулевых, этот человек казался мне ровно таким, каким увидит его читатель, если не захлопнет книжку после прочтения этого предисловия.

    Михаил Щербаченко

Жизнь по правилам – это свобода?

Глава о том, почему автор завел блокнот с шифром: «Ю. М. Л.»

Четыре года назад, осенью 1999-го, Юрий Михайлович Лужков выпустил книгу «Российские законы Паркинсона».

В ее основе – лекция, прочитанная в Международном университете в Москве (там учат будущих управленцев).

Я был на той лекции. Лужков к ней готовился, вышел к студентам с пространным конспектом. Но, открыв первую страницу, подумал и отложил бумаги в сторону. А через два часа, закончив выступать, снова взял конспект и сказал: «Все это написано тут, в лекции, которую я собирался вам прочесть».

Чем вызвал веселый студенческий гогот и сорвал бурные, продолжительные аплодисменты.

В книге о том, как проецируются знаменитые управленческие законы сэра Сирила Норкота Паркинсона на нашу российскую действительность, автор о самом себе почти ничего не говорит. Тем не менее сочинение отчетливо автобиографично – в том смысле, что открывает нам личность человека, которого на мякине не проведешь. Не выйдет. Он понимает эту страну, как мало кто.

Известный как «крепкий хозяйственник» (именно для московского мэра придумали это определение, ставшее штампом), нацеленный на «конечный результат» (как будто результат может быть бесконечным или неоконченным), Лужков прекрасно осознает, что (дальше несколько цитат из книги):

«каждый отдельный приказ исполняется плохо, зато вся система в целом более устойчива, потому что приспособилась к выживанию в условиях дурного управления»;

«если поставлена задача, то надо найти мотивы, чтобы не решить ее.