Железный Хромец

Снова заговорил Амир Халал:

– Зимой это место мало приспособлено для жизни. Неподалеку, в Хорезме, правит Текель-багатур. Он всегда готов угодить Ильяс-Ходже, твоему доброму покровителю, Тимур, сын Тарагая. Кроме того, он в родственных отношениях с Кейхосроу, правителем Хуталляна[20 - Хуталлян – местность в междуречье Вахша и Пянджа, ныне это Курган-Тюбинская и Кулябская области Таджикистана.], твоего большого друга, Хуссейн, сын Казгана. Не значит ли это, что если вы откочуете немедленно туда, никому во всем Мавераннахре не придет в голову вас там искать?

Тимур понимал правоту слов святого отшельника.

Это с одной стороны. Но с другой – он прекрасно представлял, каково придется ему и его людям в безжизненных хорезмских степях, да еще по соседству с подлым данником неутомимого ненавистника Ильяс-Ходжи. Но, взвесив все доводы за то, чтобы последовать совету святого отшельника, и все доводы против того, чтобы это делать, Тимур сказал:

– Меня повергает в тоску и ужас необходимость зимовать в этих безжизненных местах, но я вижу, что это необходимо.

Хуссейн выразился менее витиевато, но тоже в том смысле, что ехать не хочется, но надо.

И сразу вслед за этим стало ясно, что разговор окончен. Что ничего сверх сказанного и посоветованного больше не будет. Надобно отправляться вон. К своим людям.

Тимур и Хуссейн по очереди припали к землистой руке пещерного мудреца и попятились к выходу. И уже когда была приподнята тростниковая занавесь, Хуссейн вдруг остановился и неуверенно проговорил:

– Прости, святой отшельник, я напоследок хочу задать тебе вопрос.

Послышался удивленный голос Амир Халала:

– Спрашивай, если считаешь нужным.

– Я стеснялся раньше… Ты все время называл меня сыном Казгана, но ведь я не сын, а внук…

Амир Халал помедлил несколько мгновений. Тимур замер, ожидая ответа с не меньшим напряжением, чем Хуссейн.

– Сказанное сказано. Кто может вместить слово сие, тот вместит.

Глава 6

Братья

Укройся в горах иль исчезни в степи,

Все беды снеси и все боли стерпи,

Невидимым стань и неслышимым будь,

Но тайно тоска будет жечь твою грудь.

Степною дорогой и горной тропой

Ты сам, словно тень, побредешь за собой.

    Кабул-Шах, «Цветник страданий»

Мы не будем рассказывать о том, как две сотни человек под водительством бывшего правителя Тимура и бывшего хозяина Балха Хуссейна добрались от памирских предгорий до хорезмских степей. Все равно никто не поверит, что такое могло произойти.