Железный Хромец

Это был головной убор гонца в Чагатайском ханстве.

– Эта шапка была у него на голове, когда вы его увидели? – спросил Тимур у своих нукеров.

– Нет. Когда мы за ним погнались, на голове у него была обычная туркменская шапка. Потерялась, когда мы волокли его сюда.

– Обыскивайте дальше, у него должно быть письмо.

Письмо действительно отыскалось, было зашито в полу халата.

– Кому ты вез его? И что в нем написано?

Гонец молчал.

Тимур знал, что секретные послания обычно составляются в виде иносказаний.

«Надо будет обратиться к Шемс ад-Дин Кулару, – подумал он. – Во-первых, он грамотен, во-вторых, он умен, он поможет добраться до смысла, заключенного в этом письме». Сам правитель не умел ни писать, ни читать и не научился этому искусству до конца своих дней.

– Ты напрасно молчишь. И без твоих ответов я почти все понял. Ты тайный гонец. Свою шапку ты должен был надеть, только переправившись через реку Сыр. Там тебе как гонцу ханского двора оказано было бы полное содействие. Ты скачешь в кочевую ставку Токлуг Тимура.

Да? Почему ты все еще молчишь? Я ведь угадал, правда?

Повинуясь незаметному жесту Тимура, сзади к туркмену подошел один из нукеров и накинул тому на шею тонкую удавку. Так бескровно убивали по степному обычаю. Став полуоседлым мусульманином, сын Тарагая оставил не все степные привычки.

– Навряд ли ты так таился бы, везя послание самому Токлуг Тимуру. Чего может бояться гонец властителя чагатаев на землях Чагатайского улуса?

Удавка начала затягиваться.

– Ты вез это послание тому, кто не хотел бы, чтобы хан узнал о нем.

Кто этот человек? Скажи мне, и я отпущу тебя. Ты ведь знаешь меня – я Тимур, сын Тарагая. Любой в Кеше скажет, что мое слово твердо.

Лицо туркмена стало наливаться кровью. Но он молчал.

– Прежде чем ты умрешь, я докажу тебе, что ты умираешь зря. Я назову тебе имя того, к кому ты тайно пробирался. Имя отправителя угадать нетрудно – это сотник Баскумча.

Туркмен сдавленно захрипел, но хрип этот не был похож на согласие говорить.

– Только один человек во всем улусе может осмелиться самостоятельно вести дела, не опасаясь гнева Токлуг Тимура. Это его старший сын Ильяс-Ходжа.

И даже после этого туркмен остался нем. Не повел он бровью, не дернул рваной ноздрей, чтобы подтвердить услышанное.

Тимур сделал знак, и удавка была ослаблена. Испытуемый рухнул на песок.

– Ты выказал мужество и благородство. Я не убью тебя. Я даже отпущу тебя.

Туркмен корчился на песке, шумно дыша.