Огонь и кровь. Повесть

Все ужасно смешно храбрились друг перед другом, причём выдумывали глупости и похлеще той маниловщины, которой тешил себя я.

– Да в нос дать надо деду, он и отвянет от тебя, – говорит кто-нибудь.

– А я сам заставлю его сапоги себе чистить и портянки стирать.

– Да дедовщина только для трусов есть. Если ты заяц, тебе и прохода не дадут. Всё как везде, – важно замечал третий.

– Просто, мужики, давайте так – нас тут десять человек, и мы все за одного.

Наш сопровождающий – угрюмый рыжий майор – только насмешливо усмехался из-под своих усов, слушая эти разговоры. По прибытии в часть он передал нас на руки сонному старшине роты, старому прапорщику с красным мясистым носом над тонкими бледными губами, встретившему нас в майке и накинутом на плечи кителе.

Много на следующий день пришлось нам узнать об армии и о дедовщине, но первый тревожный звонок прозвучал уже этим вечером. Когда мы поднимались в казарму из бани, навстречу нам выскочил босой паренёк в одних белых панталонах.

– Ребята, вы откуда, из каких городов? – спросил он, испуганно оглядываясь по сторонам и вжимая голову в плечи.

Мы по очереди назвались – кто откуда.

– А из Сибири никого? Я из Братска, – сказал он. Но, не дожидаясь ответа, сразу прибавил умоляющим тоном: – Жратвы ни у кого нету? Ну хоть яблока или бутерброда? Хавать охота.

У нас ничего не нашлось, и бедолага, оглядываясь по сторонам, юркнул в один из тёмных проходов между рядами кроватей. Оттуда послышался встревоженный шёпот, а затем – чей-то резкий окрик, после которого звуки разговоров немедленно утихли.

Мы переглянулись – и вид нашего ночного собеседника, видимо, такого же призывника, как и мы, и его униженные просьбы о еде, и страх, с которым он озирался по сторонам, и, наконец, услышанный всеми в темноте начальственный голос, так напугавший беседовавших, что они немедленно замолчали, – всё это произвело на нас странное впечатление.