Гражданин Доктор

 Ермолаев

Вскоре со мной переговорил новый заведующий кафедрой топографической анатомии и оперативной хирургии профессор Александр Владимирович Тихонович. В двадцатых годах он был ведущим хирургом губернской больницы и деканом медицинского факультета Ярославского университета. Александр Владимирович предложил мне место ассистента на руководимой им кафедре. Я обрадовался возможности подняться с кафедры нормальной анатомии на следующую ступень и без раздумий согласился. Тихонович сам провел все переговоры и организовал перевод.

Представления о хирургических операциях в грудной полости спустя год-два после окончания института были у меня весьма смутные. Однако скоро произошел эпизод, который стимулировал интерес к торакальной хирургии.

В очередной раз я приехал в Москву на заседание Хирургического общества. Как и обычно, оно происходило в пятницу, в большой аудитории акушерско-гинекологической клиники 1-го Медицинского института. Сидя на галерке с молодежью (мест всегда не хватало), узнал, что очень стоит посмотреть работу хирурга Петровского – он оперирует «на Бауманской», в госпитале для инвалидов войны.

Вскоре мы еще с одним хирургом сумели получить разрешение посмотреть операцию, которую будет делать Борис Васильевич. В этот день нам здорово повезло: Петровский успешно выполнил одну из своих первых трансторакальных резекций кардии и пищевода по поводу рака. Ассистировал на операции доктор Кубасов. Операция под местной анестезией продолжалась более пяти часов, представилась технически трудной, но проходила слаженно и произвела сильное впечатление – я впервые увидел большое хирургическое вмешательство в грудной полости.

После операции Петровский угостил нас чаем с бутербродами, подробно ответил на вопросы и показал фотоальбом по оригинальной технике резекции желудка. А я подумал, что необходимо научиться принимать гостей и чувствовать себя в грудной полости так же, как в брюшной.

Во время разговора с Петровским мне все время казалось, что я его где-то видел в неофициальной обстановке.

Перед уходом спросил:

– Борис Васильевич, Вы в Витебске не бывали?

– Был давно, еще перед войной!

Выяснилось, что он помнит моего отца и игру в волейбол со школьниками. Позже Борис Васильевич неоднократно вспоминал «витебский эпизод». Смею полагать, что его остаточное влияние имело какое-то значение в моей будущей судьбе.

В Ярославле отдыхали мы эпизодически. Летом изредка гуляли по ярославской набережной, иногда посещали театр им. Ф. Г.