Там, за чертой блокады

– Ну, ты чего? – тронул он ее за плечо.

Эльза подняла на него глаза, полные страдания, и, прикрыв ладонью рот, тихо, но властно сказала: «Уйди!» – и снова скорчилась от приступа тошноты.

Витька не обиделся на такое обращение, понимая, каково ей.

А с некоторых пор он вообще стал испытывать к своей бывшей однокласснице чувство почти родственной привязанности.

Это произошло после того, как Витька разыскал на ладожской пристани отца Эльзы, инженера, начальника энергоблока, до той поры уверенного в том, что его жена и дочь умерли от голода.

Витька вместе со всеми детдомовскими со слезами на глазах наблюдал за их встречей, а сказанные Сергеем Яковлевичем при расставании слова о том, что у него никого нет теперь дороже Эльзы и Виктора, взволновали его до глубины души, вызвав чувство ответственности за девочку. Возникнув, это чувство уже не покидало его.

Оглянувшись, Виктор увидел, что Валерка стоит рядом на коленях и, упершись головой в угол переборки и обшивки парохода, судорожно вздрагивает всем телом.

Между приступами он с трудом произнес:

– Мне плохо!

– Пойдем наверх, там свежий воздух, и вообще… – Виктор помог другу подняться. – А то не успеем посмотреть пароход.

При каждом крене шарахаясь из стороны в сторону, они медленно поднялись по крутой железной лестнице на палубу. Здесь же стоять, не держась за что-нибудь, было невозможно. Витька потянул друга к следующей лестнице, ведущей на корабельную надстройку.

За маленькой, легко открывшейся дверью оказалось помещение, где почти не было слышно шума волн и не ощущалось дрожания работающей паровой машины.

Здесь люди говорили спокойным голосом, без суеты, смотря то на бушующие волны, то на приборы у переднего стекла. Витька завороженно уставился на человека, вращающего огромное колесо штурвала. Он показался ему здесь самым главным, потому что напоминал капитанов парусных кораблей из прочитанных книг о морских пиратах. Он и сам, когда они плавали на самодельных плотах по многочисленным озерам под Ленинградом, предпочитал занять место у прикрепленного тележного колеса, чем толкать плот палками.

– Слева по борту тральщик! – прозвучала команда матроса, стоящего с биноклем у окна.

– Вижу. Это «сотка» Каргина, – почти беззаботно прокомментировал человек в бушлате, сидевший на высокой тумбе рядом с рулевым. Он был без курительной трубки и потому казался Витьке мало похожим на настоящего капитана.

– Прямо по курсу самолеты!

Это уже был тревожный крик рулевого.