Вкус порока

Я постучался в каморку дворника и лучезарно улыбнулся доброму человеку, переживающему среднюю степень опьянения. За спиной работника управляющей компании надрывался телевизор, повествуя о ласковых вечерних цунами в тихоокеанском регионе. Добрый человек старательно наводил резкость.

– Вы хорошо меня видите? – спотыкаясь, произнес он.

– Да, вы в отличном качестве, – я показал бутылку водки, приобретенную в магазине «у дома», и через двадцать минут, снабженный информацией, уже выдвигался на улицу Серегина.

– Здравствуйте, – я назвал указанное в «путеводителе» имя – мужчина кивнул, – Прекрасно. Полагаю, ваша супруга уже знает, кто отец Натальи?

Я понятия не имел, что означают эти слова. В поручении было сказано: найти, озвучить, отследить реакцию и уйти. Субъект смертельно побледнел, схватился за косяк, воровато глянул за спину.

– Кто вы? – хрипло спросил он, – Чего хотите? Кто дал вам право приходить ко мне домой?

– Большое спасибо, – я приподнял условную шляпу и с достоинством удалился.

В половине девятого я въехал в Аркадный переулок. Свет в прихожей не горел. Лестница тонула в полумгле. На кухне гремела посудой Тамара Михайловна. Из-под двери в гостиную пробивалась узкая полоска света. Я постучал, выслушал предложение войти и вторгся в сиятельные покои.

Настольная лампа испускала приглушенный свет. Тяжелые портьеры были задернуты. Доктор Краузе сидел в своем любимом кресле и читал талмуд. Он снял пиджак, верхние пуговицы белоснежной сорочки были расстегнуты. Доктор делал пометки на полях талмуда и постукивал по игрушке на журнальном столике – сестрице Аленушке и братцу Иванушке в виде козленка. Игрушка оснащалась световым диодом – при попадании на нее солнечного или электрического света фигурки забавно танцевали.

– Уже вернулись? – хмыкнул Александр Петрович, – Ну, что ж, хорошо, хорошо… Вы проверили – Тамара Михайловна нигде не оставила свет?

– Проверил, – отчитался я. Хотел добавить: «Пиво не пил, котенка не принес», но посчитал эту шутку неуместной, – Тридцать пять минут девятого, Александр Петрович. Вы собирались на Большую Грузинскую.