Вкус порока

– Всего вам доброго, Александр Петрович, – спохватился я.

– Вы на машине? – мне не понравился его взгляд – едкий, изучающий. Я мог бы сослаться на неотложные дела – а у меня и действительно были дела! Но этот взгляд… – Временем располагаете, Дмитрий Сергеевич? Не подбросите в район Останкино? Здесь недалеко. Я заплачу, не волнуйтесь.

Будь проклят тот миг, когда я согласился! Работать таксистом в планы не входило. Сказать, что доктор Краузе ксенофоб, социопат и бесконечный брюзга – ничего не сказать. Он весь изворчался, пока мы ехали: какая гадость, что за машина, как я могу в ней сидеть? Она такая неудобная, в ней столько грязи… Я чувствовал себя незаслуженно оскорбленным.

Средство моего передвижения, возможно, не относилось к представительскому классу, но салон я регулярно чистил! Пришлось укоротить пассажира – пригрозить, что высажу. Доктор уставился на меня с изумлением, потом фыркнул и скрестил руки на груди. А вскоре опять ерзал, нервно поглядывал на часы, шумно фыркал, когда я вставал у светофоров и пешеходных переходов.

– Боже правый… – исходил он желчью, – Опять пехота пошла… Не могли бы вы объехать этот праздношатающийся люд, Дмитрий Сергеевич, почему вы стоите?… А этого инвалида головного мозга зачем пропускаете? Давите его, здесь нельзя переходить! Да что за город, никакого порядка… Дмитрий Сергеевич, не могли бы вы поднажать, мы плетемся, как придавленные… Так, на следующем перекрестке налево.

– Нельзя налево, – огрызнулся я, – Запрещено. Не волнуйтесь, свернем на следующем перекрестке.

– Я с вами никуда не доеду! – возмутился Краузе, – Сворачивайте, чего вы боитесь? Машины стоят, инспекторы сюда не заходят…

И так разошелся, что я вывернул баранку и проскочил перекресток под запрещающий знак. Лишь бы не слушать это брюзжание! И сердце упало пятки – из-за машин, припаркованных вдоль обочины, вышел человек в форме и недвусмысленно махнул полосатой палкой. Я застонал от отчаяния. Делать нечего, заехал на свободный пятачок. Доктор Краузе как-то смущенно откашливался, сделал отсутствующее лицо.

– Спасибо вам, – в сердцах вымолвил я, – Довольны, Александр Петрович? Поворот в неположенном месте равносилен выезду на встречную полосу. Теперь вы точно никуда не успеете, а меня лишат прав. Сердечно благодарю.

Он как-то надулся. Создалось впечатление, что доктор Краузе собирается покинуть машину, чтобы искать другого олуха. Он даже взялся за ручку, но передумал. Разглядывал в зеркало медленно подходящего молодого сержанта.