Точка Невозврата

Веня ожидал грохота ржавой цепи по проволоке, натянутой вдоль забора, захлёбывающегося собачьего брёха, высунувшейся в дыру оскаленной морды, но всего этого не случилось. Подёргав за ручку двери и убедившись, что она заперта, Брошкин постучал согнутым пальцем в окошко. Выждав паузу, повторил настойчивее.

По улочке с коромыслом на плече и с двумя пустыми бадейками в руках шла мясистая, крутозадая молодуха. Жадно разглядывая незнакомого господина в приличном драповом пальто и клетчатой английской кепке с поперечным клапаном, она рисковала свернуть себе шею.

«Ах, как некстати, – поморщился Вениамин, – совсем ни к чему мне тут маячить».

В доме обнаружились признаки жизни, там прошаркали шаги, явно принадлежавшие человеку в годах.

Брошкин оглянулся в сторону, куда вперевалку удалилась толстуха. Вращая колодезный вороток, та продолжала пялиться на незнакомца.

«Бабье любопытство, не более, – увещевал себя Веня. – Разовый визит ничего не значит. Клиент пришёл к часовщику сделать профилактику хронометру».

Когда он вернул взгляд на окно, в нём из-за сосборенной занавески в горошек таращился глаз. К стеклу, сплющив нос, прилипло одутловатое лицо и две ладони с растопыренными веером пальцами. В следующий миг обладатель гуттаперчевой физиономии сгинул, оставив таять на внутренней поверхности стекла жирные следы.

Загремели щеколды, уехал в сторону тяжёлый засов, дверь приотворилась.

– Господин с шевелюрою просят починить четвертной репетир! – без промедления выпалил Веня нелепый пароль.

Рыхлый мужчина неопределенного (но не старческого) возраста выглянул в притвор. В полуоткрытом рту его виднелось отсутствие многих зубов. Шевельнув мокрыми губами, он прошепелявил:

– Луковича жнакомая, механижм каприжный, гарантий не дам.

Брошкин облегчённо выдохнул, всё пока шло без сучка, без задоринки, и, повинуясь жесту хозяина, шагнул через порог. Часовщик повёл его узким тёмным коридорчиком, воздух в котором насквозь пропитался рыбным смрадом.

Веня затаил дыхание и поспешил пробраться в комнаты. В первой царил хаос, зато водилось фортепиано «Steinway». Постель была разгромлена, и только одна подушка из трёх имела наволочку.