Точка Невозврата

Выбор противника определили данные разведки, согласно которым не имевшее боевого опыта соединение, укомплектованное амнистированными дезертирами, было слабейшим в красном кулаке. Помогло добровольцам также то, что двадцатисемилетний комбриг – потомственный дворянин, сын царского генерал-лейтенанта, со студенческой скамьи заразившийся социалистическими идеями, находился вне своих войск.

Отдельная стрелковая бригада состояла из трёх полков: Киевского, Сводного и Пластунского. Последний белые разведчики в донесениях неизменно именовали Еврейским коммунистическим, полагая, что он полностью состоял из сынов Израилевых.

Бой на реке Ицка, протекавшей в восьми верстах от Кром, вышел жестоким, в плен обоюдно не брали. Отличился офицерский батальон, сочетавший лобовой удар с фланговым охватом. Красные бежали в полной панике. Был пленён штаб Киевского полка, взято семь пулеметов, две полевые кухни, подвижной лазарет с медицинским персоналом.

Корниловцы без промедления двинулись к городу. В двух верстах от Кром они были контратакованы шестым Латышским Тукумским полком, поддерживаемым артиллерией, работавшей прямой наводкой. Белые дрогнули и повернули назад. Латыши и примкнувшие к ним остатки бригады Павлова начали преследование. Добровольцев выручили наступившая темнота и пересечённый рельеф местности.

Командование советской Ударной группы, испытывавшее робость перед «цветными» частями неприятеля, невзирая на разгром своей стрелковой бригады, расценило итоги боя как успех и приободрилось.

На рассвете следующего дня корниловцы силами двух рот и пешей разведки обошли Кромы с северо-запада и атаковали четвёртый Латышский Видземский полк, засевший за проволокой в окопах полного профиля. Отчаянный порыв не удался, белые отхлынули с большим уроном. Латыши ринулись в наступление.

Заведомо обречённая на неудачу попытка взять Кромы малыми силами была предпринята по вине капитана Щеглова. Получив накануне приказ об отводе полка на хутор Самохвалов, он в силу крайней утомлённости не довел распоряжения до рот, изготовившихся к штурму. В качестве другой причины случившегося называли самоуправство Щеглова, решившего ворваться в город на свой страх и риск.