Точка Невозврата

В лепешистой мочке уха сверхсрочника моталась почерневшая серебряная серьга, на груди звякали георгиевские кресты и медали – полный бант.

– Он у меня и за дядьку, и за ординарца, и за конвойца, – отдавая дань уважения ветерану, Кузьмин, тем не менее, лирическую сцену прервал. – Ступай, Иван Осипович. Поторопи там насчёт баньки для господина ротмистра. И попарь его от души!

Вахмистр, покидая кабинет, подхватил с пола сползшую со стула грязную шинель Корсунова, заботливо отряхнул, повесил на гвоздь.

Проголодавшийся ротмистр набросился на еду. Забыв о приличиях, набил рот домашней колбасой, волшебно пахнущей чесноком. Шумно прихлёбывал из стакана, от наслаждения мычал и закатывал под лоб глаза.

Полковник, не вспоминая о стынущем чае, продолжил рассказ.

Численность каждого эскадрона он рассчитывал довести хотя бы до семидесяти шашек. Пулемётную команду развернуть в эскадрон не мечтал, но без четырех «максимов» полка не мыслил. Временные вербовочные бюро были им открыты, кроме Белгорода, в Харькове и Курске.

Пополнение конским составом шло туго. Полку отпустили аванс на покупку лошадей, но не дали права на платную реквизицию. Заоблачные вольные цены исключали возможность приобретения строевых лошадей на месте. Пришлось направить ремонтёров[41 - Ремонтёр – в дореволюционной армии воинский чин, занимающийся закупкой лошадей.] с ротмистром Гречишниковым в отдалённые зимовники Донской области.

Винтовки имелись в достатке, правда, разных образцов – пехотного, казачьего и драгунского. Не хватало шомполов и ружейных принадлежностей. Шашками отпуска не было. Удалось получить триста английских палашей, которые в настоящее время облегчались в собственной оружейной мастерской. На складах разыскали сто пятьдесят пик.

С обмундированием ситуация обстояла двояко. В целом смогли вытребовать необходимое количество комплектов английского обмундирования и шинелей.

Трудности были и с конским снаряжением. Интендантством сёдла натурой не отпускались. Пришлось обращаться к случайным закупкам, приспосабливать казачьи сёдла и таким макаром седлаться.

Эмоции, отражавшиеся на изуродованном лице Кузьмина, выдавали, что каждую проблему он пропускает сквозь сердце.